Я упала лицом в грязь и прошлогодние листья, тут же перекатилась и начала отбиваться, пытаясь высвободиться. Неизвестный одной своей огромной рукой, как крюком, удерживал меня за бедра, а второй тянулся к моей свободной руке. Я отбросила эту руку и с такой силой врезала ему кулаком по носу, что сама вскрикнула от боли. Он крякнул, резко тряхнул головой — кровь из носа тут же впиталась в грязь, — после чего, воспользовавшись своим преимуществом в весе, сел на меня верхом, а руки прижал к земле за запястья по обе стороны головы. Я тяжело дышала, хватая ртом воздух.
— Тихо, никто тебя не тронет. — У него был легкий акцент — я не могла понять, какой именно.
Я посмотрела на него. Нос уже не кровоточил. Кожа цвета кофе, волосы черные, волнистые, коротко остриженные. Глаза карие, причем такого светлого оттенка, какого я еще не видела. Тут со стороны спорткомплекса до меня донесся запах какого-то вкусного варева — из киоска, наверное. Он был горячий, масляный и одновременно карамельный… Стоп. Это что, его феромон? Я сглотнула и, что было силы, вжалась в грязь, одновременно стараясь успокоить дыхание, чтобы моя грудь не прижималась к его торсу при каждом вдохе.
Снова послышались шаги — к нам бежал кто-то еще.
— Коп! — заорал новый мужской голос. — Куда ты удрал!? У тебя что, кровь гепардов в жилах течет?
Услышав знакомый голос, парень, которого назвали Копом, приподнялся, перенеся с меня часть своего веса, и тихо произнес у меня над ухом:
— Сейчас я тебя отпущу. Не убегай.
Второй парень пытался отдышаться, уперев руки в колени. Свои насквозь мокрые волосы — черные, с обесцвеченными кончиками, — он отвел с такого же мокрого лба и рукой пригладил назад. Миндалевидные глаза и высокие, резко очерченные скулы выдавали азиатское — или отчасти азиатское — происхождение. Я облегченно выдохнула и закрыла глаза. До меня, наконец, дошло, кто это. Блейк и Копано. И тут же мне стало страшно неловко, что я заставила их гнаться за собой.
— Серьезно, — не отставал Блейк, — как это ты так быстро бегаешь?
— Я африканец. — При этих словах Копано, по-прежнему глядя мне в глаза, выпустил меня, и я села.
— Ха-ха-ха, — сказал Блейк. — Очень смешно.
Копано сел на корточки рядом со мной и потрогал свой нос.
— Вы — друзья Каидана, — констатировала я, чувствуя себя полнейшей дурой.
— Вроде того, — ответил Блейк. — Правда, сам он — не вполне Мистер Дружелюбие.
Он вытащил из кармана сотовый телефон, набрал номер и приложил аппарат к уху.
— Привет! Возвращайтесь к школе. Коп был прав — она выскочила и побежала. Да все в порядке… Да, она с нами… Ладно, я передам.
Он закончил разговор и спрятал телефон назад в карман.
— Марна просит сказать, что ей жаль, что мы тебя перепугали до чертиков.
Мы с Копано встали на ноги и начали отряхиваться. Я вытащила из волос несколько сосновых иголок. В сторону пустующей школы мы направились втроем: первым между деревьями шел Блейк, за ним я, а сзади Копано. Меня все еще трясло.
— Извини, — сказала я, оглянувшись на Копано, — за твой нос. — Лицо у меня было красное от стыда.
Он опустил глаза и кивнул, как если бы это был какой-то пустяк. Я на мгновение задержала взгляд на плавных линиях его лица и полных губах, а потом снова повернулась вперед, так и не решив для себя, что думать о его взгляде, когда он прижимал меня к земле, и о его запахе.
Мы шли, кажется, целую вечность, пока не оказались на школьной парковке, где не было ничего и никого, кроме уже знакомой мне черной машины и двух ослепительно красивых девушек. Они стояли перед машиной и беседовали. До меня донесся их разговор.
— Неужели ей правда шестнадцать?
— Я бы ей больше двенадцати не дала.
— Послушай, веди себя прилично!
Я сразу поняла, что это сестры-двойняшки, дочери Астарота — лондонского приятеля Фарзуфа. Глядя на их летние юбки и босоножки на шпильках, я застеснялась своих обрезанных шорт и наспех подобранного высоко наверх конского хвоста.
Каидан сказал мне, что двойняшки — танцовщицы, и я представляла себе высоких длинноногих балерин. Ничего подобного: их фигуры взывали к танго и сальсе — тонкая талия между пышной округлой грудью и такими же бедрами. И танцевали они наверняка не столько ногами, сколько попой. Рост немногим больше моего, блестящие темно-русые волосы, стрижка каскад, комплект безукоризненно модных аксессуаров. Как и Каидан, они источали соблазн. Оба парня тоже были очень неплохи.
Очевидно, не один Фарзуф выбрал себе привлекательное тело для обитания и красавицу-партнершу для рождения ребенка. Весьма разумно — тому, кто обаятелен и хорош собой, многое легко сходит с рук.