— Джей, — осторожно сказала Марна, — будь лапочкой, принеси мне что-нибудь из напитков. Смешай там чего-нибудь.
— Конечно, я мигом.
По дороге он разминулся с Каиданом, который спускался вниз. Все встали, я последовала примеру остальных.
— Это чей? — спросила Джинджер.
— Не могу сказать наверняка, — сказал Каидан.
— Очень похож на Азаила, — заметила Марна. — Я могла бы поклясться, что это он и есть. Но чего ему здесь надо?
— Азаил? — Джинджер сплюнула. — Какое ему может быть дело до Анны?
— Азаил — это демон? — спросила я с дрожью в голосе, вглядываясь в темноту позади себя. Имя звучало знакомо. — Но ведь вы, ребята, их все время видите. Что вас так взбудоражило?
— Не какой-нибудь демон, — шепотом ответил Блейк, — а вестник самого Сатаны. Кроме того, демоны испов вообще знать не желают и никогда не обращают на нас внимания. А этот кружил над тобой.
— Шшайссе, — прошипела Джинджер непонятное ругательство. — Что ты от нас скрываешь?
Я внутренне сжалась и посмотрела на Каидана. Он, не отводя от меня глаз, замер, к чему-то прислушиваясь. Потом медленно повернул голову, и все мы, проследив за его взглядом, увидели, как от темного угла дома отделился мужской силуэт. Джинсы, ботинки с металлическим носком, черная кожаная куртка, и прямо в ее центре — огромный сияющий янтарный значок. Голова гладко выбрита, борода уже не длинная, а снова, как когда-то, подстрижена эспаньолкой. От неожиданности я икнула, и меня захлестнула волна радости, а остальную компанию — я была в этом совершенно уверена — волна ужаса.
Мужчина, как призрак, двинулся вдоль веранды в нашу сторону, и все, кроме меня, отступили на шаг назад.
— А тебя непросто найти, — прорычал он грозным басом. — Что, нет мобильника?
— Нет, сэр. — Я на самом деле вовсе не боялась и даже с трудом удерживалась, чтобы не улыбнуться. Но на других испов он хотел произвести — и произвел — устрашающее впечатление. Его глаза смотрели только на меня, как бы больше никого не признавая.
— Человек, который с тобой, — он кто?
Не понимая, сколько следует ему сообщать в присутствии остальных, я ответила осторожно:
— Парень из моей школы.
Новый рык, и тут же, как будто по сигналу, на веранде показался Джей со стаканом в руке. Он спустился по ступенькам к нам, остановился, и на его лице и в ауре сменилось несколько эмоций, последней из которых был страх.
— Джей, это мой отец. — Лучше побыстрее задушить это в зародыше. Страх отчасти приутих, к нему добавилось удивление, и Джей сумел улыбнуться.
— Ой, да… здравствуйте, сэр.
— Рад тебя видеть, Джей, — тихим голосом сказал отец. — Езжай-ка домой. Спокойной тебе ночи.
У Джея остекленели глаза. Отец влиял на него! Я почувствовала обиду за Джея, хотя его не принуждали ни к чему дурному.
— Ага, то есть да, сэр. Сейчас же еду. Рад был познакомиться. Марна, твой напиток. — Он подал Марне стакан, и они застенчиво посмотрели друг на друга. — Ну, спокойной ночи всем!
Джей махнул рукой и исчез. Все глаза снова устремились на отца, и я решила, что должна представить ему остальных.
— Отец, это Марна, а это ее сестра Джинджер, они дочери Астарота. — Отец кивнул, и девушки потупились. Лица у них словно окаменели. — Копано, сын… Алоцера? — Копано кивнул — правильно. — Это Блейк, сын… прошу прощения, не могу вспомнить имя.
— Сын Мельхома, сэр, — с легким поклоном сказал Блейк, не поднимая глаз.
— А это Каидан…
— Сын Фарзуфа, — закончил за меня отец и со зловещей улыбкой смерил Каидана взглядом. Надо отдать должное Каидану — он выдержал этот обвиняющий взгляд, не обделавшись на месте от страха, а лишь почтительно кивнул и опустил глаза, как и все остальные.
Я хотела положить руку отцу на предплечье, чтобы он немного смягчился, но этого не потребовалось — отец перевел суровый взгляд с Каидана на меня.
— Пойдешь со мной, дочка. Пора тебя учить.
Глава двадцать третья
Я вижу демонов
Мяч был на отцовской стороне поля, и я с нетерпением ждала, когда же он заговорит. Видеть его за рулем обычной взятой напрокат машины было как-то странно — слишком нормально, что ли? До смерти хотелось рассказать ему о наследстве сестры Рут. После десяти минут молчания я забеспокоилась. Когда у меня начало подрагивать колено, отец накрыл мою руку своей и сказал:
— Знай, что я люблю тебя, Анна.
— Я знаю.
Но в его голосе слышалось что-то зловещее.