Луна? Что? Ни слова не понимаю!
— Мне тоже непонятно. Именно сейчас, когда возобновились стычки. Влад пытается присмирить Власова, но тот возомнил себя защитником рода человеческого. Он уверен, что мы травим людей.
— Бред какой. Мы, наоборот, делаем всё, чтобы наша продукция была экологичной. Мясо и молоко чистое, мы не кормим зверей антибиотиками. Наши разработки все ведутся за границей, где очень жесткие требования безопасности.
— Да вот хуй знает. Чую я, что-то другое здесь.
— В любом случае, Алине нужно время восстановиться. Секс с нами измотал её. Вся бледненькая. Наша сладкая девочка, — мурчит Наиль.
— Я вызову Агнессу, она приготовит ей одежду. И сытный обед.
Мужчины встают. Слышу звук открывающейся, потом закрывающейся двери. Затем тишина.
Подскакиваю на широкой постели.
Куда, черт возьми, я попала?! Нужно бежать! Встаю, но чувствую резкое головокружение. Ноги подкашиваются, падаю обратно. Мне страшно! Что эти двое со мной сделали?
Глава 9
Алина
Сон без сновидений. Словно мягкая вата, в голове ни единой мысли. Просыпаюсь, потягиваюсь. Хорошо! Как же хорошо! Всё тело будто поёт. Я лёгкая, как облачко. Но тут в голове всплывают горячие события сегодняшнего дня.
Резко сажусь на постели, верчу головой туда-сюда. Большая комната. Но половина мебели разобрана, словно готовят переезд. Кровать огромная, зеркала сняты и завешаны. Панорамный балкон, за ним сияющий город.
Высоко, очень! Квартира явно на одном из верхних этажей.
Я в огромной мужской рубашке, пахнущей моим любимым древесно-цитрусовым парфюмом. Невольно вдыхаю. Стону.
— Привет! — в дверях появляется блондинка, — как поспала?
И тут до меня доходит. За окном уже темно! БОЖЕЧКИ! Маме-то я не позвонила! Она наверняка сходит с ума.
— Мама… — бормочу, судорожно осматриваюсь в поисках своей сумочки, — сколько я проспала?!
— До самого вечера, — невозмутимо заявляет блонда, — Григорий Генрихович и Наиль Маратович попросили меня помочь тебе здесь разместиться.
— В смысле?! Мне домой нужно! — хватаюсь за голову, — позвонить можно?
Она берет мою сумочку, всё это время лежащую на стуле и протягивает мне. Хватаю, копаюсь там в поисках мобильного. Достаю. Сел! Нет, ну прекрасно просто!
Подскакиваю, меня опять ведет в сторону. Блондинка тут же спасает от падения, с нечеловеческой прытью оказавшись рядом. Почему она здесь и возится со мной?
Я ни черта не понимаю!
— Вам нужно прилечь, Алина Васильевна, — говорит она, — я всё сделаю.
— Ну нееет, — пошатываюсь.
Я в полном смятении. Мне страшно! Хочу домой! Да, секс был волшебным и горячим. Лучшим в моей жизни. Но…
— Вы потеряли много сил после… — она осекается, — в общем, устали.
— Ну-ка, ну-ка! — смотрю на неё, — что они со мной сделали? Кто вы тут все, черт побери?!
— Мне не положено вести такие разговоры. Прилягте, я принесу ужин. Обед, к сожалению, остыл.
Чувствую опустошение. Как сбежать отсюда? Она явно не планирует ничего мне рассказывать. Ууу! Позволяю усадить себя на постель. Блондинка взглядом указывает на кипу пакетов рядом со шкафом.
— Вот, Григорий Генрихович попросил меня заказать одежду по статусу.
— Какому статусу? Шлюхи генерального? — закрываю лицо руками.
— Его женщины, — тихо отвечает она.
— Женщины… — вздыхаю, — хоть кто-нибудь мне объяснит, почему мужчина, которого я вижу впервые в жизни, так ко мне относится? Я не особо умная! Машка всегда была умнее… я не супер-пупер красивая.
Мой мозг с огромной скоростью обрабатывает информацию. Забирается в самые глухие уголки памяти, чтобы вспомнить хоть что-то. Мне нужно вернуться в мою зону комфорта!
— Вы красивая, молодая, умная. Не нужно о себе так. Здесь уже была одна такая. С предыдущими боссами, — усмехается она, — тоже сражалась и боролась. В итоге они счастливы.
Молчу, ковыряю ногтем смятую рубашку.
— Меня зовут Агнесса. Я заместитель Шахова и Арзанова. Мне поручено следить за вами.
— Зачем?
— Чтобы у вас всё было. Еда, одежда, комфорт. Доверьтесь мне.
— Но я хочу домой, — всхлипываю, мне страшно.
— В любом случае сегодня нет. Я свяжусь с вашей мамой, всё объясню. А завтра водитель отвезет вас.
— Только правду не говорите, она откажется от такой непутевой дочери, — усмехаюсь.
Смешок выходит каким-то нервным, крякающим. Агнесса встаёт и тут я вижу под её рубашкой едва выпирающий живот.