Но как только Алина переступила порог моего кабинета, все предохранители послетали. Сколько клятв я давал! Сколько раз запрещал себе её трогать! И сорвался в первый же день.
— Она такая красивая, — тихо говорит Наиль, проводя пальцами по спящему личику Алины.
— Безумно… — выдыхаю.
Смотрю на подрагивающие длинные ресницы. Спокойно вздымающуюся грудь. Слушаю размеренное тихое дыхание. Мы оба, как одержимые звери. Лежим по обе стороны от истинной, наслаждаемся её красотой.
Боимся разбудить. И увидеть в глазах страх. Не сейчас, когда я познал её желание.
— Что скажешь шаману? — спрашиваю тихо, — уже принял решение?
— Откажусь, — отрезает Наиль.
— Уверен? Это огромная сила. Отказываться от наследования…
— Ты же знаешь! — рычит он, — чем я должен буду заплатить. Своим зрением! И тогда я не смогу каждый день видеть ее…
Наиль очень сильно любит Алину. До безумия. И невозможность видеть её…
— Я понимаю, брат. Понимаю…
Мы не кровные родственники. Моя мать воспитала Наиля, как родного. А потом мы нашли его отца. Старого умирающего оборотня-шамана. По волчьим законам шаманство должно быть принято по доброе воле.
За большую силу и возможность видеть иные миры оборотень платит зрением. Время отца Наиля пришло, и он призвал сына. Но Арзанов не хочет становиться шаманом. Не сейчас.
Луна наделила нас обоих мощью альф. Сделала вожаками без стаи. И мы не понимали, зачем. Пока не встретили Ликару — аватару богини Луны. Мы поклялись служить ей. Это и стало нашим смыслом. До того момента, пока не встряли с заварушку с двумя берсерками.
Узнали, что существует вторая Пробужденная. Девочка с не менее невероятной силой, чем Ликара. Маша. Ткач. Умеющая создавать и разрушать реальность. Истинная двух берсерков. И сейчас они с медведями ждут пополнение.
Наша истинная — подруга Маши. На которую тут же отозвались волчьи сущности. Три года назад Алина так сильно перепугалась нападения оборотня, что чуть рассудка не лишилась. И мы с Наилем приняли решение уберечь её.
Арзанов скрыл травмирующие воспоминания с помощью своей ведической силы. Части того наследия, что передалось ему по крови от отца.
— Ты по-прежнему видишь тот сон? — спрашиваю брата.
— Уже нет.
— Думаешь, это что-то значит?
— Все мои сны что-то значат, Гриш, — улыбается Наиль, — если он пропал, то угроза тоже. Можно выдохнуть.
Почему-то я ему не верю. Наиль ухмыляется одними губами. Взгляд его сосредоточен на Алине. Он её хочет, я вижу. Я взял ее уже два раза, а он — ни одного.
— Хочешь, я выйду? — ухмыляюсь, — ты что-то на редкость уравновешен рядом с ней. Неужели не хочешь сорвать наш созревший плод?
— Хочу, но не так, — он проводит ладонью по волосам девушки, — она сама должна попросить.
— Она боится. А ты слишком сдержан, — встаю, потягиваюсь и сбрасываю остатки одежды, — пора выпустить внутреннего зверя.
Забираюсь на постель, обнимаю Алину. Прижимаю к себе. Слушаю размеренный стук хрупкого сердечка. Наиль пристраивается рядом.
— На… иль… — шепчет она, — где ты… здесь темно… так темно…
Мы ошарашенно смотрим на малышку. Она начинает быстро и рвано дышать.
— Что с ней?
— Кошмар, — Арзанов крепко обнимает её, прижимается губами ко лбу, — я здесь. Ты не одна, милая. Ничего не бойся.
— Да… — она успокаивается.
Так мы лежим до самого утра. Оберегаем покой нашей истинной. И в этом мире, и в царстве сновидений. Лишь наутро удаётся провалиться в лёгкий сон. Но выспаться точно не получится…
Ведь наша истинная начинает хулиганить. Она пихает меня в бок, закидывает ножку на Наиля. Раскидывает руки. И её грудки покачиваются в такт движениям. Розовые сосочки бесстыдно встают и манят нас со зверем.
Член тут же напрягается.
— Я её трахну сейчас, — рычу, когда наша истинная вдруг хватается за мою мужественность.
Начинает дрочить. Распахивает бёдра. Её вторая рука гуляет по прессу Наиля. Он напряженно смотрит на Алину.
— Спит… — выдаёт, затем аккуратно убирает её ладонь, но она тут же хватается за его член.
— По-моему, нас почти взяли за яйца, — улыбаюсь, затем кладу ладонь на её живот, — давай, брат, она этого хочет…
— Она спит, — сдавленно шепчет он, но я вижу, как Наиль напряжен.
— Прекрати сдерживаться. Это наша истинная. Она рождена для наших членов.
— Но где метка?
— МММ! — Алина вдруг переворачивается, отпускает мой член и заползает на тело Арзанова.
Он кладёт руки на её бёдра, стискивает. А она стонет.
— Ты нужен её девочкам, брат, — ухмыляюсь, затем встаю, — пойду пока схожу в душ. Нужно охладиться перед сегодняшним визитом Власова. Общаться с ублюдком нужно с холодной головой.