Когда я зашёл в кабинет, холодный пот побежал по моей спине. Там сидел весь высший менеджмент концерна. Руководители всех филиалов и юнитов, цехов и отделений. Человек двадцать, не меньше. Ну, я человек простой, занервничал, само собой. Но моё волнение поубавил Степан Павлович, дальше с его слов:
— Святослав, рад тебя видеть, дорогой. Присаживайся на свободное место, сейчас мы посвятим тебя в наше общество «Лиги плюща».
Аудитория разразилась хохотом, и я наконец выдохнул.
— Ну что ж, — продолжил начальник, — теперь ты среди нас. Своё повышение ты получил не просто так, мы долго следили за твоей продуктивностью, уровень которой нас сильно поразил. К тому же ты воспитанный, преданный и образованный. Эти факторы и стали решающими при нашем выборе кандидата на повышение.
— Спасибо большое, Степан Павлович! Мне очень приятно, что наконец мои старания заметили!
— Погоди благодарить, погоди. Повышение — это в первую очередь новые обязательства, которых у тебя теперь превеликое множество.
— Да, конечно, я это понимаю.
— Но перед тем как мы к ним перейдём, я хотел бы тебе кое-что поведать.
— Слушаю, — нетерпеливо сказал я.
— Есть ли у тебя предположения, почему наша фабрика, которой всего полгода, имеет такой успех? Ведь мы буквально за считанные месяцы ликвидировали всех конкурентов.
— Да, конечно, успех нашей фабрики обусловлен усердием её сотрудников и гениальным маркетингом вкупе с рассудительным руководством его директора, — выпалил я.
— Да-да, и это тоже, — расплывшись в улыбке, сказал Степан Павлович, — но, как и в любом успешном бизнесе, не обошлось без некоторых хитростей, скажем так.
Я заметил вереницу улыбок моих, теперь уже, коллег.
— Так вот, перед тем как я тебе всё покажу, я должен подписать с тобой бумаги о неразглашении коммерческой тайны. Идёт?
— Конечно, я согласен.
После завершения всех бюрократических моментов Степан Павлович пожал мне руку и сказал идти за ним. Толпа руководителей молча сопровождала нас.
— Лучше увидеть, чем услышать, Святослав Игоревич, так что сейчас я продемонстрирую тебе закулисье нашего успеха, — торжественно произнёс начальник.
Святик запнулся. Осмотрев окружающих его оперов, он попросил выпить. Конечно же, чтобы не затягивать рассказ, один из мужиков пулей сбегал в магазин и притащил коньяк, который чуть ли не залпом осушил мой друг.
— Стоп, стоп, дружище, ты сейчас перестанешь вообще соображать, что несешь, — возмущённо прикрикнул я, но взгляд, которым смерил меня мой друг, быстро намекнул мне, что лучше не возникать.
— Так вот, — продолжил он, — наш «осмотр» состоял из знакомства с одной комнатой, а если быть точнее — мини-цеха. Когда мы подошли к нему, начальник выдал мне ОЗК (общевойсковой защитный комплект) и сам вместе с группой облачился в него. Я сразу заподозрил неладное. Когда мы зашли, в глаза мне ударил ярко-розовый цвет и, твою мать, сколько там было наркотиков самых разных мастей. Некоторые работники стояли напротив плантаций марихуаны, некоторые разделывали пакеты с белым порошком, а некоторые наполняли шприцы с мутным содержимым. На долю секунды я потерял дар речи. Но потом, Господи Боже, я увидел конвейеры. Стоит уточнить, что этот «мини-цех» предшествовал упаковочному и был полностью скрыт от глаз работников других цехов. Соответственно, перед тем как попасть ко мне в руки для упаковки, условная конфета сначала проходила руки работников этого подразделения. Так вот, напротив конвейеров стояли сотрудники, они планомерно, не пропуская ни одной сладости, грязным шприцом и без перчаток вводили внутрь ту самую мутную жижу, а, например, конфеты вроде петушков тонким слоем посыпали кокаином. У меня начало болеть сердце, пульс повысился, а волосы встали дыбом везде, где только можно. Это же едят дети…
— ТВОЮ МАТЬ! — в унисон выкрикнул Саша, мой друг-опер. — Мужики, срочно звоните домой, не дай Бог, эта гадость сейчас в руках у наших малышей!
Началась суматоха. Мне переживать было не о чём, я был холост. После того как все обзвонили родных, Свят продолжил.