— Эти ироды, Влад, даже не отдают «исчерпавшие себя экземпляры» обратно родителям. Ну, могли хотя бы на дорогу выкинуть, чтоб похоронить. Они скидывают их сюда, а потом закапывают, а дети, которые ещё живы, сидят здесь и дышат трупным запахом, отчего их и так незавидная судьба становится ещё тяжелее.
— Сука, что же это такое…
— Послушай меня. Твоя задача — всё это отфотографировать и привести сюда нормальную полицию, а не тех проплаченных мразей, точнее, мразь, которая прибыла сюда сегодня.
— Я тебя понял… Сейчас, сейчас, я быстро.
Я начал спешно фотографировать всё, что вижу. Гнилостный запах сковывал мои движения. Ещё живые дети, увидев меня, хотели что-то сказать, но раздавалось лишь мучительное мычание. Огромные иглы торчали у них возле горла, так что любая фраза могла стать последней. Господи, что же это за маньяки…
Собрав всю доказательную базу, я позвал Серёжу. Тот убедился, что я запечатлел всё, и сказал:
— Так, теперь, видишь то окно? — Он показал на маленькую створку у края комнаты.
— Да.
— Перелезай через него и выйдешь в лес. Дальше, слушай внимательно, подходишь к…
Послышался очень быстрый топот по коридору, ведущему в эту комнату пыток, и Серёжа затараторил:
— Давай, давай, быстрей, иначе увидят!
— Стой, ты не со мной?
Он улыбнулся и ответил:
— Нет, Влад, у меня есть одно незаконченное дело. — Улыбнулся он и громко перезарядил дробовик.
— Хорошо.
Я выбил локтем стекло и вылетел на улицу. Бежав изо всех сил в сторону леса, я услышал два громких выстрела и крики. Ты выполнил свою миссию, Серёжа. Спи спокойно. Наблюдай с небес, как я засажу этих уродов, а потом подкуплю зеков, чтобы их пребывание в тюрьме проходило максимально мучительно.
Дальше за мной бросились в погоню. Я слышал, как над моей головой свистят пули, пробивая стволы деревьев насквозь, но мне было уже всё равно. У меня была цель, и во что бы то ни стало я должен был её достичь. Выбежав на какую-то опушку, я схоронился в старом поваленном полом стволе огромного дуба. Надо было перевести дыхание. Как вдруг я отчётливо услышал гавканье со стороны завода. Твою мать, надо срочно избавиться от сопровождающего запаха. Я начал быстро стягивать с себя пропитавшуюся всем этим смердом одежду. На улице было примерно минус пять. Соответственно, с моей физической подготовкой до полного обморожения у меня было где-то час-полтора. Я, в одних трусах, бросился дальше. Как же было холодно! Если я остановлюсь, то точно умру, надо двигаться. Через некоторое время я перестал чувствовать свои ноги, а в скором времени и руки. В руках была только камера, телефон и пистолет. Если я ещё не умер, значит, высшие силы, несмотря на всё (в тот момент я поверил в них), хотят, чтобы моя миссия закончилась успешно.
Пока что надо продумать порядок действий. Сначала я позвоню Святику, затем он довезёт меня до вокзала, а оттуда я двинусь скорым рейсом в Москву, где добьюсь аудиенции у главы МВД Колокольцева или хотя бы одного из его замов. Я задействую все свои ресурсы и связи, чтобы покарать этих мразей, а в особенности полковника Строганова — эта мразь недостойна носить погоны.
Спустя полчаса я окончательно оторвался, а спустя ещё столько же вышел на дорогу и набрал номер Свята.
— Алло? — послышалось в трубке.
— Свят, потом всё объясню, но сейчас мы с тобой поменялись местами. Бери машину и быстро забери меня, сейчас пришлю геолокацию.
— Хорошо, сейчас буду, — без лишних расспросов ответил он.
Спустя час, когда я уже устал бежать в сторону города, дабы не умереть от обморожения, Свят подъехал на своей «Ладе». Я быстро запрыгнул в неё и выложил рядом с собой драгоценную камеру, чтобы ни в коем случае не потерять её.
— Что случилось, Влад?
— Ты мне не поверишь, я столько всего узнал! Ты представляешь, наркотики — это только начало. У них есть полноценная лаборатория для опытов над детьми. Я всё заснял. А сейчас быстро, очень быстро рули в сторону вокзала, мне нужно в Москву. Да и одеться тоже не помешало бы. У тебя же есть с собой что-то?
— Погоди, Владик.
— Что такое?
— Извини, но Степан Павлович пообещал простить меня.
Салон машины озарила яркая секундная вспышка выстрела.
Конец