— Иисусе, детка. — Я уже направляюсь к ней, когда раздается оглушительный австрел, отражающийся от стен.
— Сделай еще шаг, и следующую пулю я всажу ей в голову.
Звук выстрела все еще стоит у меня в ушах, пока я перевожу взгляд с Массимо на Сальво, пытаясь решить, что, черт возьми, мне теперь делать.
Когда Сальво притащил меня сюда, он связал мне руки веревкой и затолкал между двумя каменными гробами. Мне потребовалось более двадцати минут, чтобы вытащить ножницы из сумки и разрезать путы. Должно быть, атавистический инстинкт заставил меня держаться за мою верную дорожную сумку, в которой были все мои швейные принадлежности, включая мою любимую пару ножниц для ткани, когда Сальво вытащил меня из своего Porsche. Когда он вырвал сумку из моих рук и бросил ее на пол, чтобы связать мне руки, я вспомнила, что в ней находится.
— Я весь в твоём распоряжении, — говорит Массимо, поворачиваясь и вставая прямо между мной и Сальво. Защищая меня своим телом от психа, блокирующего выход. — Тебе больше не нужна Захара. Она ни в чем не виновата, так что отпусти ее.
— Конечно, она виновата! — рычит Сальво. — Она — еще одна вещь, что ты у меня отнял! Она была идеальна! Милая, культурная итальянка. Послушная. И верная. Как только я понял, что она для тебя делает, как много ты ей доверяешь, я понял, что она должна быть моей. Как и все остальное, что ты считал своим. Но она, черт возьми, отвергла меня. Из-за тебя! Как и все остальные, она выбрала тебя. И за это она тоже должна умереть.
О Боже, он совсем спятил! Я в отчаянии оглядываю комнату, как будто ответ на вопрос, как нам выбраться из этого, волшебным образом появится сам собой. Если бы здесь был кто-то еще, кто мог бы спасти нас от этого безумца. Но никого нет. Мы сами по себе.
— Захара не выбирала меня, — говорит Массимо. Он стоит неподвижно в центре мавзолея. — Я угрожал ей. Я сказал ей, что убью ее сестру, если она не согласится быть со мной. Я люблю ее и не вынесу мысли, что она будет принадлежать кому-то другому. И она ненавидит меня за это.
Сальво наклоняет голову, переводя взгляд на меня.
— Это правда, Зара?
Я украдкой бросаю быстрый взгляд на Массимо, который теперь смотрит на меня через плечо. В его глазах безошибочно читается приказ. Соври, Захара, говорят они.
Я сглатываю и тут же обращаю свой взгляд на Сальво.
— Да.
— Но ты же сказала мне, что любишь его. Это тоже из-за угроз Массимо?
Я киваю.
— Ну… это действительно похоже на то, что он бы сделал. Возможно, я пощажу тебя. Убить его и забрать его империю… а затем и женщину, которую он любит? Да, это звучит отлично… Нет. Может быть, смерть не самое страшное наказание для него… — Он усмехается, возвращая свое внимание к Массимо. — А что, если я скажу тебе, что оставлю Зару в живых, только если ты признаешь Совету, что не подходишь для роли дона? Ты уйдешь в оставку и назовешь меня своим преемником. А затем ты покинешь страну, зная, что у меня есть все, что когда-то было твоим. Можешь сдохнуть в какой-нибудь гребаной канаве, мне все равно. Потому что там твое место!
— Я сделаю это!
Слова Массимо гремят в пространстве. Один раз. Дважды. Они эхом разносятся внутри безмолвной гробницы, словно их произносит хор голосов. Отражаясь от гранитных стен. Отражаясь в моем сознании. Снова и снова. Мои легкие сжимаются, когда я обдумываю его смысл. Его выбор — я . Он выбирает меня, а не Коза Ностру.
Снова раздается смех Сальво, но это не радостный звук. Это что-то ненормальное. И больное. От него у меня по коже бегут мурашки.
— Ну и… Ну… Тебе действительно конец.
— Я сделаю все, что ты хочешь. Все, что угодно, — рычит Массимо. — Делай со мной все, что хочешь, но, пожалуйста, отпусти Захару.
— Пожалуйста? — Сальво поднимает брови, затем хихикает. — Массимо Спада умоляет? Это впервые.
— Да, я прошу тебя. Пожалуйста, Сальво.
— О, мне слишком нравится звук твоих мольб. — Он делает шаг в сторону и направляет на меня пистолет. — Я хочу, чтобы ты встал на колени, Массимо. Встань на колени и умоляй, чтобы я пощадил ее.
— Нет, — выдавливаю я. Он не может этого сделать! Он не может!