— Я в безопасности. Я не ранен, и, — мне удается немного повернуть лицо, — да, я могу дышать.
— Хорошо. — Раскачивание возобновляется. — Ты испугалась? Конечно, испугалась. По крайней мере, ты не была свидетелем самой страшной кровавой бойни. Ты ведь не заходила, пока я его не прикончил, верно?
— Эм… на самом деле…
— Вот гребаный ублюдок. Жаль, что он уже умер. Я хочу убить его снова и снова за то, что он угрожал тебе. Мой милый, милый ангел…
Я закрываю глаза и вдыхаю цитрусовый аромат Массимо, позволяя ему успокоить меня. У нас будет время обсудить подробности смерти Сальво позже. Прямо сейчас я просто хочу, чтобы он обнял меня. Так чертовски приятно быть окутанной руками Массимо…
— Захара?
— Ммм-хмм?
— Что делают твои швейные ножницы в шее Сальво?
Глава 26
Две недели спустя
— А сейчас можно посмотреть? — спрашиваю я.
— Нет. Смотри под ноги.
Раздается звук открывающейся двери. Массимо кладет руку мне на поясницу, подталкивая меня вперед.
Мне не нужны глаза, чтобы понять, что мы где-то внутри, и со всех сторон на меня дует сильный ветер. Это немного сбивает меня с толку. Однако, судя по легкому эху моих каблуков по деревянному полу, я предполагаю, что комната, в которую мы только что вошли, довольно большая. Сначала меня поражает смешанный запах краски и лака для дерева, но вскоре за превосходство борется другой аромат. Цветочный. Свежий. Жасмин?
— Извини, детка, — ворчит Массимо рядом со мной. — Я попросил ребят принести промышленные вентиляторы, чтобы выветрить вонь, но работа еще не закончена.
Промышленные вентиляторы?
— Может ты наконец скажешь где мы?
Твердые, требовательные губы врезаются в мои. Я обхватываю его шею руками, перебирая пальцами короткие шелковистые пряди. Они уже не такие острые, как раньше. Он позволил своим волосам отрасти. Я воспринимаю это как знак того, что он наконец-то смирился с тем, что жизнь, которую он вел на протяжении предыдущих двух десятилетий, закончилась. Мои ноги отрываются от земли, когда Массимо поднимает меня, и я тут же обхватываю его за талию. Высокие разрезы по бокам брюк с широкими штанинами распахиваются, ткань драпируется, и ветерок от вентилятора не спеша охлаждает мою голую кожу.
Массимо прикусывает мою нижнюю губу.
— Ладно, теперь можешь смотреть.
Я открываю глаза.
Рамы. Огромные богато украшенные деревянные рамы занимают массивную стену. Сверкающие белые и подчеркнутые отделкой из листового золота. Над каждой из них потолочный латунный светильник для картин, мягко освещающий рисунки под полированным стеклом рам.
У меня вырывается всхлип, когда я понимаю, что это такое. Увеличенные распечатки эскизов платьев, которые я делала на протяжении многих лет. О Боже, там даже есть самое первое изображение, которое я послала ему в письме, прямо в центре стены.
Не просто эскизы. Перед каждой рамкой стоит гладкий и блестящий белый манекен из кованого железа, демонстрирующий платье, изображенное на эскизе.
— О, Массимо, — шепчу я, сжимая его шею и оглядывая остальную часть комнаты.
Винтажные полки, большие шкафы, обилие витринных платформ. Удобные сиденья, декоративные зеркала, великолепные верхние светильники. Сбоку — стопка коробок. Я могу только представить, что этот человек в них спрятал. Эмоции застревают в горле, когда я оглядываюсь вокруг. Никто никогда не делал для меня ничего подобного.
— Прости, если я не правильно подобрал все цвета. Швеи постоянно приставали ко мне, присылали по электронной почте фотографии разных тканей… Как будто я могу различить разные оттенки. Я имею в виду Skobeloff ? Что это за хрень? Звучит как название какого-то изысканного торта.
Я наполовину смеюсь, наполовину шмыгаю носом.
— Это голубовато-зеленый. Похож на бирюзовый, но с более яркими зелеными оттенками.
— Чёрт. Я заставил тебя плакать. Мне жаль. Я дам им знать, чтобы… ДА, Я ПОНИМАЮ, ЧТО МНЕ НУЖНО БЫЛО ВЫБРАТЬ БИРЮЗОВЫЙ. А ТЕПЕРЬ, ЗАТКНИСЬ!
— Нет. Нет, все в порядке. — Обхватив его лицо ладонями, я притягиваю его лоб к своему. — Он прекрасен. Просто идеален. Но… почему ?
— Потому что это была твоя мечта. И потому что ты чертовски крутой модельер, ангел. Ты заслуживаешь собственного бутика. — Он несет меня через комнату к противоположной стене, где белая атласная простыня покрывает… что-то. Переместив меня в своих руках, он хватает угол и дергает ткань. — И своего собственного бренда, — добавляет он.