Переполнившись радостью, я хотела узнать, как он собирается избавить меня от бремени. Мартен ответил, что он даст мне некое снадобье, обнаруженное в шкафу отца Жерома и которое, по его словам, с успехом применяла сестра Анжелика.
Я навострила уши, когда он обронил это замечание. Мне не терпелось узнать подробнее о том, что было между монахом и сестрой Анжеликой, ибо к последней я питала смертельную ненависть, поскольку она отнеслась ко мне хуже остальных после случая с Верландом. Раньше я всегда полагала ее непорочной и чистой, как первый снег, но, как оказалось, обманывалась. Очевидно, она умело прятала свои истинные наклонности под маской напускной набожности, а сама находила время якшаться с отцом Жеромом.
Мартен поведал мне все в подробностях. Копаясь в пожитках отца Жерома, он наткнулся как-то на письмо сестры Анжелики, в котором она извещала своего любовника о том, что попала в то же затруднительное положение, что и я. Отец Жером послал ей флакон средства, какое теперь Мартен намеревался похитить и дать мне. После сестра Анжелика в письме поблагодарила отца Жерома за снадобье, ибо оно сработало великолепнейшим образом. Опасность миновала, и они могли возобновить свои отношения.
«Дорогой друг, — настоятельно сказала я Мартену, — непременно принеси завтра это снадобье. Тем самым ты избавишь меня от всех моих тревог, а я смогу осуществить мщение ненавистной Анжелике».
Не задумавшись, чего будет стоить ему моя опрометчивая просьба, следующей ночью Мартен принес мне и снадобье, и разоблачительные письма.
Мне не терпелось прочесть их, но я сообразила, что во избежание подозрений лучше не зажигать свечу, поэтому я благоразумно отложила чтение до утра. Лишь только солнце осветило первыми лучами комнату, я с жадностью прочла их от начала до конца. Письма были полны страсти, с какой сестра Анжелика описывала свой эротический экстаз, употребляя слова и выражения, на которые, как я раньше считала, она была неспособна. Она ничего не стеснялась, живописуя свои чувства и любовный пыл, ибо рассчитывала, что отец Жером последует ее совету и сожжет эти письма, но он оказался недостаточно благоразумен и, вопреки ее увещеваниям, сохранил их. Теперь в моих руках было грозное оружие.
Некоторое время я обдумывала лучшие способы употребления сих порочащих свидетельств, дабы уничтожить мою врагиню. Передать их матушке настоятельнице в собственные руки было чересчур рискованно, поскольку тогда мне пришлось бы объяснять, как они ко мне попали. Не шла речь и о том, чтобы прибегнуть к содействию посредника.
Можно было оставить письма под дверью, но и эту идею я отринула, ведь подозрение пало бы на Мартена, потерять которого мне было невыносимо. Наконец я решила повременить с осуществлением мстительных планов, пока не минует непосредственная опасность.
Мы с Мартеном условились о перемирии в наших любовных баталиях на восемь дней. За это время эликсир должен был оказать свое действие. Когда срок истек, я приступила к осуществлению своих планов. Успех превзошел самые радостные ожидания. Матушка настоятельница, обнаружив письма у себя под дверью, призвала сестру Анжелику и примерно уличила ее. Может быть, она проявила бы большую снисходительность, когда бы ее не переполнял гнев, ибо она завидовала сестре Анжелике. И хоть, как я отмечала, у нее не было недостатка в средствах, коими можно облегчать плоть, дильдо — всего лишь жалкая замена натурального предмета. Аббатиса не могла простить Анжелике, что та располагает естественным средством.
Монашку заточили в одиночестве в дальней келье, посадив на диету, состоявшую из хлеба и воды.
Прошло немного времени, и я пожалела о совершенном. Приступая к мщению, я тешила себя мыслью, что гроза обрушится лишь на сестру Анжелику, однако дела зашли далее, нежели я ожидала. Отец Жером, негодуя, что его пассию отлучили от него, заподозрил, что причиной всему был его клирик, мой любовник. Не долго думая, он обвинил его во всей этой истории и с треском вышиб из монастыря. Больше я не видела милого Мартена.
Такова моя повесть, Сюзон, — заключила Моника свой рассказ. — Прошу сохранять ее в секрете. Теперь ты знаешь, какие наслаждения я испытала. Будь мой милый рядом, я бы задушила его поцелуями.