Мы расселись вокруг стола. Я позаботилась о том, чтобы Лаура оказалась между мною и отцом приором.
Я обратилась к ней с такими словами:
— Дорогое дитя, ты не рассчитывала увидеть такой пышный стол в обители отшельниц. Однако тебе надобно знать, что мы очень богаты, поскольку короли, королевы и прочие глупцы издавна не оставляют нас своими пожертвованиями. А мы-то уж знаем, как распорядиться нашими доходами. Трапезы являются для нас неисчерпаемым источником приятного времяпрепровождения, а отец приор достиг в этом деле совершенства. Он написал два трактата по искусству приготовления пищи. Нет ни одного епископа, который не обладал бы этими учеными трудами и не отсылал к ним для консультаций своего повара, да и сам время от времени не размышлял бы над этими книгами, которые, по существу, драгоценнее Священного Писания.
Отец приор улыбнулся в ответ и произнес:
— Госпожа моя, ежели ты не прекратишь мне льстить, то я чересчур возгоржусь. Однако не бойся — я знаю себе истинную цену и не позволю вскружить себе голову похвалами, коих не заслуживаю.
Лаура слушала, ела, пила, но не говорила ни слова. Я была уверена, что вино подогреет ее любовное чувство, поэтому поставила перед ней приворотное зелье. И чуть она пригубила его, как у нее заблистали глаза и сама природа помогла ей отбросить стыд. Мы были готовы наблюдать за сладострастнейшим из зрелищ.
Беседа стала оживленнее, причем словеса вели нас к действиям. Сестра Урсула, сидевшая рядом со мной, страстно поцеловала меня, да так, что уста наши оставались приклеенными друг к другу довольно продолжительное время. Мы соприкасались языками, и скоро вся компания принялась забавляться на тот же манер. Отец Мудолом дерзко положил руку на грудь Лауры. Та, под влиянием первого порыва, хотела сбросить руку приора, но, следуя примеру подруг и ощутив на себе воздействие приворотного зелья, ослабила сопротивление настойчивым ласкам мужественного монаха.
Сестра Сенанж пришла на помощь приору и вытащила булавки, которые скрепляли апостольник девушки. Затем всем на обозрение были выставлены великолепнейшие груди: сплошь розы и лилии. Стремительное движение Лауры дало знать о состоянии, в котором она пребывала. Отец Мудолом, умирая от нетерпения, уже обнажил длинный, мощный член, гордая, красная головка которого, казалось, грозила всем присутствовавшим там п…дам.
Лауру проводили к дивану и уложили на него. Мы все окружили ее, расцеловали, сняли одежду. На ней скоро не осталось ничего, кроме нижней рубашки. Она не произнесла ни слова, лишь покраснела, не находя в себе сил оттолкнуть нас. Мы протянули нежную, почти что обнаженную жертву нашему могучему священнику.
Ах, мой любезный приор! Какое обаяние! Какие ягодицы! Какие бедра! Мудолом поспешно снял с себя одеяние и принял трепещущую Лауру в свои руки. Одной рукой он задрал ей рубашку до самого пояса, а другой направил устрашающую пику ко входу в ее святилище. Бедная девушка громко закричала. Он остановился. Я ласкала Лауру и уверяла ее в том, что необходимо немного пострадать, ежели она хочет приобщиться к истинному наслаждению.
Приор трижды пытал счастья и был трижды отвергнут, однако на четвертый раз ему удалось всадить головку. Он не собирался терять преимущество: совершив мощный выпад, он вдвинул член полностью. Ужасный вопль жертвы явился свидетельством триумфа святого отца. Он крепко держал Лауру, и она немного успокоилась, даже начала получать удовольствие, мало того — ерзать задом не хуже, чем если бы это делала я. Оба они одновременно достигли мига наивысшего наслаждения.
Что до остальных, то мы не могли долее довольствоваться ролью сторонних наблюдателей. Сестра Урсула и я бросились на тюфяк — они в большом количестве были разложены на полу по моему указанию. Другие последовали нашему примеру, и вскоре, куда ни кинь взгляд, везде были груди, п…ды и зады. Покончив с этими приятными упражнениями, мы поднесли счастливой парочке дымящегося супу и по стакану отличного кипрского вина.
Я поцеловала Лауру. Ей не терпелось одеться, но я отсоветовала, сказав, что отец Мудолом никогда не останавливается на первом круге. Я заставила ее переменить рубашку, которая была запачкана кровавыми пятнами. Лаура сняла рубашку, вытерлась насухо и осталась в таком приятном глазу виде. Я обратилась к остальным с предложением поступить так же, и предложение это было встречено рукоплесканиями. В мгновение ока все обнажились, и Мудолом не явился исключением. Мы вновь сели вокруг стола.
Невозможно описать все забавы, которым мы предавались в ту ночь. Соблазнительная Лаура была главным двигателем наших страстей. Пили мы выше пределов умеренного. Я продекламировала оду в честь Приапа, причем все собравшиеся добавили в. нее по строфе. Каждая монашка, прежде чем приступить к чтению, целовала соседку. Одним словом, мы наслаждались откровенным видом наших прелестей и отдавали им дань поцелуями да ласками.