Затем мы подвинули диван ближе к столу. Я села рядом с Мудоломом и Лаурой, а сестры Урсула и Сенанж — по сторонам от нас. Приор уложил свою юную невесту на спину, поместил ее ноги к себе на плечи и нацелился отведать ее сзади.
— Ах, дважды лишить ее девственности в один день — это слишком! — воскликнула я.
Он подчинился мне и перевел внимание на п…ду Лауры. Лаура необычайно оживилась и помогала усилиям Мудолома по мере своих способностей.
Что до остальных, то мы мастурбировали друг дружку, ибо это было единственное, чем мы располагали, однако делали мы это с таким желанием, что чуть не обмирали от радости. По окончании этого крута все возвратились к вину и песнопениям. Отец Мудолом читал по памяти эпиграммы Жан-Жака Руссо. Прошло совсем немного времени, как беседа, горячительные напитки и вид обнаженных тел помогли ему восстановить силы, и тогда приор продемонстрировал напряженный х…й, размеры которого всех повергли в сладкий трепет. Лаура взирала на сей предмет с вожделением, но, обратившись к приору, произнесла:
— Будет несправедливо, ежели только я получу сегодня удовольствие, ибо мать настоятельница заслуживает награды после всех своих трудов.
Я не хотела уступать Лауре в великодушии и посему сказала, что сегодня случай для нее особый и что она должна достойно завершить этот вечер. Лаура опять что-то произнесла в качестве возражения. Тогда я пошла на уловку:
— Прекрасно, — сказала я, — давайте бросим жребий.
Все согласились с этим предложением. Я вышла победительницей и поспешила занять место на диване. Однако мне хотелось, чтобы Лаура тоже получила хотя бы малую толику наслаждений, посему я заключила ее в свои объятия.
Я подставила отцу Мудолому зад, ибо знала, что он покажется приору искусительным. Разумеется, я оказалась права: он вставил свое орудие туда, куда я и рассчитывала. Тем временем я мастурбировала Лауру, а сестра Урсула щекотала яйца Мудолома.
Никогда, никогда прежде на мою долю не выпадала столь радостная ночь. Мы провели ее в сладострастных восторгах.
Приближался рассвет, нам надо было идти на утреню. А как не хотелось! Итак, по кратком размышлении я взяла на себя ответственность и освободила сестер от послушания, после чего мы продолжили нашу оргию. Отец Мудолом перетискал всех сестер, и у него еще осталось сил, чтобы кинуть сестре Урсуле и сестре Сенанж по палке. Не желая возбудить ревность остальных, он обещал учествовать их впоследствии.
Я сказала ему:
— Должно быть, ты почувствовал себя в эту ночь счастливым, однако не замыкайся только на своей новой супруге. С остальными поступай, как знаешь, а я теперь сама позабочусь о юной даме. Через несколько дней ты вновь получишь ее, но прежде ты обязан выполнить свой долг и вые…ть всех до единой.
Закончив свою речь, я привлекла к себе Лауру и, не удержавшись, приласкала одну из ее упругих грудей, от коей оторвалась лишь затем, чтобы погладить ее очаровательный холмик. Как мило откликнулась она на мои нежности! И какое наслаждение доставил мне ее гибкий, искусный пальчик!
Больше часа мы оставались на диване, не разнимая объятий и нежно покачивая друг дружку. Языки наши обессилели. Нас опьянила любовь. Глаза наши были закрыты. Мы пребывали в состоянии крайнего изнеможения довольно долго, ибо пробудившись, увидели, что в комнате больше никого нет: сестры разошлись по своим кельям, чтобы немного отдохнуть. Мы последовали их примеру. У выхода из зала на тюфяке лежали отец Мудолом и сестра Урсула. Они спали, крепко обняв друг друга. Их поза не оставляла сомнений, что уснули они сразу после совокупления.
— Идем, — сказала я Лауре, — не станем их будить.
Я осторожно закрыла за собой дверь и мы пошли в мои покои. Там мы легли в постель, я пожелала своей юной подруге спокойной ночи и заснула на два часа. Проснувшись, я увидела, что день в самом разгаре. Тогда я велела Лауре подниматься, а сама совершила обход всех келий. Сестры спали. Я заставила их встать и одеться, ибо близился час обедни.
Отец Мудолом и сестра Урсула оставались в том же положении. Это навело меня на мысль подшутить над ними. Я осторожно подняла одеяло, под которым лежали обнаженные любовники, и начала мастурбировать отца Мудолома. Он не проснулся, но стал вести себя так, как бывает с мужчинами, когда им снятся сладострастные сны. В момент семяизвержения он протянул руки и обнял меня, пробудившись от прикосновения к моей груди. Он открыл глаза. Вообрази, как он удивился, когда обнаружил меня в своих объятиях!