Он велел мне прийти на следующее утро, в десять часов. Я обещала быть пунктуальной.
И я сдержала свое слово. Когда я пришла, для нас уже готов был завтрак. Он проводил меня в изящный, богато украшенный будуар, где мы сели на софу. На стенах висели зеркала. Я с удовольствием рассматривала собственное отражение, стараясь принять фривольную позу, дабы показаться более желанной господину директору, которому, как Вы догадываетесь, не терпелось получить награду за свою протекцию. Сначала я, как того требует этикет, немного поломалась, но вскоре уступила его желаниям. Директор, видно, заранее не сомневался в своей победе, потому что был одет нарочно для такого случая в широкий халат. Распахнув его, он продемонстрировал выдающихся размеров член, контуры которого угадывались под сорочкой. Затем он взял мою руку и проводил ее к устрашающе подрагивавшему орудию. Свободной рукою он начал раздевать меня. При виде моей груди он впал в экстатическое состояние, поскольку нашел ее восхитительно белой и упругой. Все это время я перебирала пальцами его яйца, и не успел он меня положить на софу, как тут же спустил.
„Ах! — воскликнул он. — В следующий раз не надо тратить время на прелюдию, надо сразу переходить к фуге“.
Он велел слуге никого не пускать в дом. Урок, который он мне преподал, не имел ничего общего с диезами и бемолями, можете положиться на мои слова. Я позволяла ему целовать и сжимать мне грудь, сколько его душе было угодно. Мы ели, пили, сидели рядышком на софе. Я подставила под ноги скамеечку и приподняла юбку до колен. Он восхитился моими точеными ножками, обласкал мои бедра, которые назвал великолепными.
На сей раз любовник решил ублажить меня как следует, посему он прижал меня к софе, а я ловила наше отражение в зеркалах. Поначалу, вследствие размера его органа, я испытала некоторое неудобство, сменившееся вскоре потоком счастья, в который мы оба уходили с головою.
После семяизвержения господин мой оставался некоторое время в изнеможении, а я старалась побыстрей восстановить его пыл. Член его по-прежнему находился в моем гроте, поэтому я чувствовала, как к нему возвращается сила. Я изобрела тысячу уловок, чтобы возбудить его: покусывала, пощипывала, посасывала его грудь разгоряченными губами, искала своим язычком язык моего любовника. Наконец мои усилия были вознаграждены, и я почувствовала, как моя п…да наполняется мощным, возмужавшим членом. На сей раз он закинул мои ноги к себе за плечи, а под мои ягодицы подложил свои ладони, время от времени похлопывая мой зад. Когда все было кончено, мы легли почти бездыханные и пролежали так почти два часа.
Я первая пришла в себя и тут же поцеловала его. Затем я оделась, выпила стакан вина и еще раз попыталась разбудить любовника. Правда, идти дальше поцелуев мне не хотелось.
Член его опять был в боевом состоянии. Он сказал: „Видишь, моя милая, твоя красота творит чудеса. Неужели ты уйдешь и не поможешь мне?“
Еще не закончив говорить, он взял мою руку и поднес ее к грозному орудию. Добрая от природы, я уступила его просьбе и одной рукой стала мастурбировать его, а другой поглаживала его выдающиеся ягодицы. На этот раз не скоро удалось добиться семяизвержения.
Когда цель была достигнута, я сказала: „Теперь вы должны быть довольны вполне. Не просите меня о большем, ибо мне пора уходить“.
Он проводил меня до узкой потайной лестницы. Я взяла экипаж и возвратилась к своему покровителю.
Как только он увидел меня, так сразу же начал смеяться, не сводя с меня глаз. Я догадалась, в чем причина его веселости, и помимо воли залилась краской.
Он сказал: „Ты очень долго отсутствовала, Лаура. Видно, урок был очень насыщенный“.
„Да, — отвечала я, — пьеса оказалась замечательной, и мы повторили ее несколько раз“.
„Славно… Знай, Лаура, что я не сгораю от ревности: ты в таком возрасте, когда чувства неукротимы. К тому же, мне известны повадки моего друга: он любвеобилен и настойчив. Ты не устояла против него, признайся честно?“
„По совести говоря, я и не собираюсь ничего от вас скрывать, коли вам так хочется знать правду. Предпочитаю быть искренней и никогда не притворяться“.
Итак, я описала ему все, о чем только что поведала Вам.
„Славно, славно, — сказал он, приложив мою руку к своим панталонам. — Твоя наивность доставляет мне величайшее наслаждение. Как бы мне хотелось повторить вместе с тобой то великолепное представление!“
Я не могла оставить своей милостью такого достойного человека, не говоря уж о том, что я многим была обязана ему. Мы прошли в его спальню. Он сходил за бутылкой вина, задернул занавески, чтобы создать загадочную обстановку, и после легкого возлияния в честь Бахуса мы переключили наше внимание на предмет любви. Я проделала то же самое, что делала в доме директора: сняла нижнюю рубашку, подняла юбку до колен — одним словом, мы шли той же тропинкою и испытали те же наслаждения. Однако, когда я вознамерилась оживить его силы после первого раза, я не нашла в нем подобных возможностей, и поэтому мы были вынуждены отложить дела.