„Дорогая Лаура, — сказал он мне, — ты неистощима на уловки, однако не в твоей власти победить угасающее естество. На сегодня с меня довольно. Я уже не молод. Не надейся испытать со мной те же наслаждения, что ты сподобилась изведать с моим другом, года которого не столь преклонны, как мои. Твоя молодость, твой пылкий темперамент требуют повышенного внимания, и, по правде говоря, со мной ты испытаешь лишь слабую тень тех наслаждений, которых ты заслуживаешь. Я желаю лишь одного — чтобы ты хоть иногда проявляла по отношению ко мне благосклонность, несмотря на то, что ты достойна не такого, как я, объекта для своих милостей. Когда придет время и мне надо будет уехать из Парижа, я увезу с собой воспоминание о сладостных минутах, проведенных вместе с моей Лаурой“.
На такую речь, которая показалась мне как искренней, так и симпатичной, я могла ответить только ласками.
„Не скрою, мне будет очень тяжело расставаться с вами, — сказала я. — Я очень привязалась к вам. Ваша честность заслуживает всяческого уважения“.
Наутро он напомнил мне об очередной встрече с директором театра. Предвкушая удовольствие, я летела как на крыльях. Однако на этот раз мы сначала прошли в музыкальную комнату, где я получила настоящий урок. Затем мы возобновили наши игры. Меня очаровал новый способ любви, которому научил меня мой наставник.
Сперва он показал мне книгу с соответствующими картинками (но то была не „Тереза“) и предложил перепробовать все позы. Дня не проходило без того, чтобы он не демонстрировал великолепное знание этого руководства. Мы почерпнули оттуда новые замечательные идеи. В скором времени я намереваюсь переслать Вам эту полезную, великую книгу. Однако я уж вижу, что письмо грозит превратиться в научный трактат. Тем не менее я рада внести посильный вклад в нашу переписку, ибо помню, что в своем последнем письме Вы просили ничего от Вас не скрывать, вот я и даю подробное изложение всех своих проделок. Но и Вы должны мне сообщать о ваших с отцом Мудоломом, которому я посылаю самый сердечный привет, равно как и всем Вашим очаровательным подругам. Уверьте их в том, что я всегда была и остаюсь для них и для Вас нежнейшей сестрою.
Лаура де Фондевиль».
Прошло еще несколько месяцев. Отец Мудолом умирает, и его место занимает отец Игнатий. Лаура дебютирует в Опере, где она встречает много поклонников. Связи ее становятся все более беспорядочными. Наконец она понимает, что ее аристократические любовники лишь используют ее себе на потребу. Несчастная девушка, на последнем месяце беременности и без средств к существованию, принимает предложение аббатисы и возвращается в монастырь. Там Лаура благополучно разрешается от бремени, ей «восстанавливают» девственность умелые, навострившиеся в таких делах сестры, она примиряется с родителями и готовится к свадьбе.)
Письмо мадам де Мервиль святому отцу Игнатию.
«После двух месяцев утомительных хлопот наконец-то все готово к свадьбе. В ближайший вторник Лаура даст обет быть верной и любить только своего мужа. Наше средство сработало как нельзя лучше. Скажу без преувеличений: даже самый опытный мужчина примет ее за девственницу. О, как посмеемся мы над ее супругом! Он уже трижды побывал в монастыре, чтобы засвидетельствовать почтение невесте. Кажется, он без ума от нее. Это будет взаимовыгодный союз. Не сомневаюсь, что все, кто принимал участие в этом деле, останутся довольны.
Наше сестричество готовится к расставанию с самой милой из воспитанниц. Сестра Урсула тоже готовится выйти замуж. Мы собираемся применить к ней то же средство, какое так успешно применили к Лауре. Иными словами, мы хотим сделать из нее новоявленную девушку. Это означает, что ты имеешь возможность еще всего лишь однажды насладиться Урсулой, после чего коробочка будет запечатана и откроется она только по желанию законного супруга.
У меня есть повод упрекнуть тебя: ты мало остерегался, и я попала в ту же передрягу, что и Лаура — короче, я беременна.