потолок.
- Женщину? Ты ж в Доме жил?! – удивился Ставр. – Неужто ничего не понял?
35
- В Доме-то не так, там все по-другому было. Без любви. А я хочу понять, почему
сердце заходится, когда ее видишь? Почему о ней одной думы в голову идут? Тревога за
нее дышать не дает.
Ставр помолчал, обдумывая вопрос Суховея.
- Я так разумею: это происходит потому, что только ей одной мы можем не
доказывать свою храбрость и силу, но решаемся открыть всю слабость и страх, понимая,
что она не оттолкнет, не засмеется и не предаст. Это перед другими мы пыжимся,
хорохоримся, перед ней этого делать не нужно. Рядом с ней наш настоящий приют,
здесь мы отдыхаем душой и сердцем. С ней мы настоящие, всегда. Если ты чувствуешь,
знаешь, что она в силах увидеть тебя не глазами – сердцем, только тогда ты отдаешь ей
всю душу. И такая женщина рождена только для тебя. Она это ведает, и ты ведаешь …
без слов.
Глава 5
Конец лета – время сбора сильных и злых трав, кореньев да грибов. Большуха, по-
иному баушка, медленно брела по лесным полянам, мочила ноги в болотах, утопала по
колено в вязком иле реки. Для нее настала хлопотливая пора сбора былья для особых
магически сильных зелий.
Тягучую думу думала Ставриха – старшая мать рода Славичей. Многое было дано ей и
бабничать – роды принимать, и бабить – нашептыванием кровь остановить, простую
болезнь излечить, а то и бабкать – ворожить на общее благо. С разгулявшимися
домашними духами, опять же, только большуха управиться может. Но Яге дано намного
больше. Она живет на грани живых и мертвых миров – Яви и Нави. Ей подвластны
живые духи Земли и духи четырех стихий. Умертвия и прочая нечисть, боится ее не в
силах побороть могучую силу ведуньи. Она помогает роду своими особыми чарами,
дает советы большухе, лечит безнадежно больных. Провожает умерших родичей и
встречает рождающихся не прямым своим присутствием, но духовным.
В мужском доме готовят мальчиков к взрослой жизни, большуха и матери – девочек.
Но каждую осень девочки, достигшие двенадцати-тринадцати лет, проходят особый
ритуал Яги. Их отводят к ней на месяц и не все возвращаются обратно. Детей же сирот
она каждую осень забирает навсегда. Так род платит Великой богине Макоши за ее
милость и помощь людям. А в образе древней Матери-оленихи за то, что она снова
36
посылает на землю убитых на охоте оленей, лосей и других животных, чтобы людской
род не голодал.
Но запаздывает Яга, не показывается. А если не придет она со своими кикиморами –
помощницами, достанется ей самой управляться, пока не подберется подходящая
женщина в роду. А Ягой могла стать не всякая, понятное дело. Тут особая нужна, чтобы
детей не могла родить, чтобы до определенного возраста нетронутой осталась, да
много еще каких условностей нужно было в одной-то бабе собраться, чтобы вышла из
нее хорошая Яга.
Баушка вдруг резко вскинула голову – зов Яги был настолько силен, что прозвучал в
голове громовым раскатом.
«Явилась, слава Макоши, услышала мои молитвы», – вздохнула облегченно большуха,
направляясь на зов Яги.
А поздно вечером, дня за два до Радогощи, зажглись священные огни и на Девич-горе.
Обитель Рожаниц Лады и Лели тоже стала обитаема. Укрепляется род на новом месте –
значит, жить ему здесь подобру-поздорову.
***
Липка выметала полы землянки полынным веником, выстланные стык в стык из плах
топляка – такому настилу никакие морозы и сырость не страшны: не гниет и не
трескается, будто каменный.
Мела усердно, заглядывая во все углы-щели, да с приговором: «Кыш, мухи, к Сепухе,
а вы, мошки, к Явдошке!».
Сегодня первый день Радогощи – праздника, который будет длиться две недели, и в
котором день осеннего солнцестояния приходиться как раз на середину. В эти дни
празднуются семейные и общеродовые праздники, а уж потом, когда крепкий и
сильный Солнце-муж Купала перейдет в старческий возраст и станет мудрым, но
слабеющим Солнцем-стариком Световитом, пойдут и праздники Рожаниц, Лады,
Макоши.
Липка вздохнула: сегодня вечером соберутся у кумиров родичи, хозяйки принесут
кушанья, которые могут сготовить так, как никто другой, девушки обрядятся в лучшие
наряды, парни будут заигрывать и поглядывать на молодушек, но ее Суховей не придет.
37
Затянулась его рана, почти зажила, но перекосило Суховея на бок, а потому никогда