Липка подошла и встала на колени перед матерью, поклонилась ей в ноги. Некраса
прошептала молитву и протянула дочери кику, которую готовила для нее, но не думала,
не гадала, что так-то придется ей передать этот символ замужества.
Липка шла по селищу, гордо вскинув голову. Издавна повелся такой обычай –
девушку, которая сама сваталась, никто прогнать не смел: иначе на всю семью беда
навалится – до седьмого колена изведет. Но и не каждая на такое решится, потому как
хоть и почетно такое сватовство, но не будет тогда ни жениховского ухаживания, ни
сговора, ни предсвадебных обрядов с девичниками да смотринами, ни пышной
свадьбы. Как пришла, да что с собой принесла, так в тот же день женой и стала.
Но древний закон девичьего сватовства от любой беды мог избавить, даже от
жертвенного огня и казни уберечь. Женщина – берегиня, ей лучше знать, кто жизни
достоин – то она сердцем чует и потому никто против ее слова не выступит.
Когда Липка подошла к землянке Суховея там уж, почитай, все селище собралось: от
родичей отродясь тайн не бывало. У землянки стояли Вышата и Верея, его мать с отцом,
и сам Суховей, бледный, как льняное полотно. Стоял, неуклюже опершись на палку-
клюку.
Его глаза горели одним вопросом: как же так?
Липка подошла и поклонилась в пояс будущим отцу и матери:
- Примите, теперь я ваша невестка.
40
Вышата и Верея поклонились в ответ и отступили. Липка подошла к Суховею и подала
ему с поклоном плетку и кику, прилюдно опустилась перед ним на колени. Он взял их
молча, дрожащими от волнения руками, трижды приложился плеткой поперек ее
спины, принимая на себя обязанности мужа и защитника, после того надел на голову
простоволосой Липки рогатую кику, а уж потом поднял за руки и поцеловал в обе щеки,
уважая ее решение. Затем они развернулись и поклонились сначала отцу-матери, далее
людям, а вслед за тем и на все четыре стороны, призывая в свидетели сего действа,
небо, землю, воду и богов.
Молчали люди, зная, что сейчас совершила Липка: за убогим жить – роздыху не
знать, самой и свою, и его работу справлять придется. Но глаза Липки сияли
неподдельным счастьем, она улыбалась открытой радостной улыбкой – знать крепко
любила своего суженного. И люди заулыбались в ответ, зашумели сначала тихо, потом
громче.
- Эх, ма, – бросил шапку на землю Борислав, пестун Суховея, – быть посему!
Готовьтесь, люди, сегодня праздник, а завтра пир свадебный сыграем. Богиня Лада тако
дело устроила – отпраздновать надобно.
- Дык, вроде не положено-то, – встрял вечно сомневающийся Горбыша.
- Молчи, уж, – пробасил довольный Стрый, – то дело людское, захотели – справили.
Богиня супротив радости ничего иметь не может.
И вот же миг откуда-то появилась квашня накрытая шкурой белой овцы. И не успела
Липка оглянуться, как ее уже усадили на нее и девушки – недавние подруженьки
затянули «прощальную», а мать заголосила-таки, провожая доченьку-ненаглядушку в
жизнь не простую, замужнюю.
Тут уж и старшего брата Липкиного к делу призвали: расплел он русу косу сестринину,
расчесал гребнем частым да под песню девическую и заплел в две косы, уложил в
корону и укрыл повоем – символом замужества.
Так и порушили люди древние правила, но то ведь была первая радость на новом
месте: свадьба, да еще какая – необычная.
- Ой, ли, девка! – закричал вдруг Ком тонким прерывающимся голосом, перебивая
певчих, да с явной издевкой. – Перед кем поклонилась-то? Кому покорилась-то, глупая?
Он сохатого проспал, гляди-ко кабы и тебя-то не проворонил. Как от лихого
убережешься коли мужик-то кривобок, да поспать горазд?! Такой-то и от комара
защитить не смегёт!
41
Суховей резко повернулся и сощурил глаза, собираясь ответить. Не бывало того чтобы
молодь поперек старшего слова выступала, но Липка сжала его руку, останавливая:
- Брось-ко, ну его, шалопу, сам не знат, чего кричит-то, – прошептала она.
- Ты чего ж, шлыка необытная, плищишь12? – Стрый схватил Кома за ворот и
встряхнул, приподнимая над землей. – А ну беги отседа, пока портки-то не стянул, да по
голому заду крапивой не нахлестал.
Громкий смех сородичей заглушил слова вырывавшегося из рук большака Кома.
Стрый поставил неслуха на ноги и наподдал под зад, посылая головой вперед.
***
К вечеру стали люди собираться у подножия холма, на котором высился храм.