и на Красную горку пойдет, может и жену к очагу приведет – будет ей молодая
помощница.
- Ком, Чур вам в удачу, подите, рыбу наловите и меня старуху накормите, –
прошептала старинный приговор вслед загомонившей радостно ватаге Добрава.
- Спаси бог, матушка, – отозвался Ком, взваливая на плечо бредень, сплетенный из
крапивной кудели.
Вернувшись назад вдоль берега по пройденному обозом пути, ребята вышли на
крутобокий обрыв, мысом нависающий над рекой, ее течение в этом месте было
быстрым, закручивающимся. Несколько длиннокосых ракит стояли внизу у самой воды
и мешали Кому, но он скинул с плеча бредень и продвинулся немного влево, попав как
раз между двух макушек тонкоствольных деревьев. У его ног лежал камень-валун,
выпроставший серый горб из густой травы.
Ком деловито, стараясь не показать волнения, взял протянутый кем-то из ребят
мешок с трепыхавшемся в нем косачом и встал на камень. Развязал ремешок и вынул
6
птицу, крепко держа ее за крылья. Этого тетерева он добыл сам, еще вчера, специально
для того, чтобы принести в жертву водяному.
Черные перья лесного петуха отливали синевой, красный гребень налился кровью.
Он старался вывернуться из рук и клюнуть обидчика, но Ком ловко перехватил его
двумя пальцами за шею. К ногам птицы уже был привязан голыш.
- Батюшка водяной, прими наше подношение и позволь в реке да озере рыбу
беспрепятственно ловить и купаться, – прошептал Ком и, широко размахнувшись,
забросил петуха как можно ближе к стремнине. Петух, стараясь взлететь, бешено
замахал крыльями, но камень стремительно увлек его под воду. А Ком быстро зашептал
ему вслед древний заговор: «Буди моя рыбица неприкослива, неурослива, иди в невод
беспопятно и бесповоротно против быстрые воды, осенние реки, тихие озера. Назад не
оглядывайся и в сторону не отворачивайся, иди в невод ежечасно на утренней заре, и
на ее вечерней сестре. Иди в наши уды железные, рыбица налим большеголовый и
вострица щука, красная рыбица семужка, крупная царь-белорыбица, ее сестрица
стерлядушка. Во всяк день и по всяк утренней заре, и на вечерней заре, в день под
солнцем и в ночь под месяцем, и под частыми звездами, и во всей окружности Родовой.
Тем моим словам ключ и замок. А каки слова я узабыл, узапамятовал, то слово мое
буди в том же кругу вострее вострого ножа, булатного топора, быстрее ключевой воды
именем Рода и детей его Сварога, Даждьбога и Перуна».
Его товарищи предупредительно молчали, понимая важность происходящего. Когда
Ком сошел с камня, молодые паробки степенно, по-взрослому, спустились с обрыва к
затону. Берег здесь тянулся неширокой песчаной косицей, образовывая удобный пляж.
Ком, как старший, достал можжевеловую веточку, давно припасенную им для такого
случая и, чиркнув огнивом, высек на пучок сухой травы искру. Поджег высушенную
ветку и с усердием окурил невод дымом.
Потом первым подошел к самой воде, остальные остались стоять поодаль – а ну как
водяной вздумает жертвой самого Кома взять? Но Ком быстро скинув одежду
безбоязненно вошел в воду, распутывая на ходу бредень. Он не проронил ни слова:
водяной не любит шума да гама. Придя к его владениям, не кричат и не веселятся
понапрасну, да и к тому же каждый сам должен преодолеть свои страхи. Вслед за
Комом, практически след в след, последовал Рагоз – его верный товарищ. А уж за
ними, как будто устыдившись, быстро стаскивая рубахи и порты, последовали
остальные.
Каждый из ребят нес свою жертвенную птицу и, войдя в воду по колено, проговорил
заветные слова деду водяному: «Стану благословясь, пойду, чурам поклоняясь, из ворот
7
в ворота, на священное поле, во том поле стоят три дуба, под теми дубами три кумира:
первый Даждьбог, второй Стрибог, третья Макошь. Макошь, матушка возьми ключи,
отвори тюкачи. По реке плывут три лебедя, три утицы, три гуся; открой мне жертву».
Заручившись заступничеством светлых богов, они были уверены, что водяной и его
жены русалки не причинят им вреда.
Зайдя широким полукругом, парни медленно пошли против течения. Вскоре
подергивание сети показало, что в него попалось немало рыбы. Сердца рыбарей
учащенно забились: принял, принял водяной их подношение и позволил ловить рыбу в
своих угодьях!
Вдруг сильный рывок едва не вырвал из их рук древки невода, в котором вода уже и