Золотисто-зеленый дракон пролетел над берегом к морю, подняв крыльями небольшой песчаный самум.
Дэви прикрыл глаза ладонью от летящего в них песка и услышал, как в бухте заголосили ребята, прося старину Даркина опуститься и покатать их над морем. Но, выглянув из-под руки, Дэви увидел, что Даркин уже на полпути к Поющим Скалам — на остров Русалок накатывала осень, драконы стали угрюмыми и озабоченными, им сейчас было не до игр с русалочьей мелюзгой.
— Ты все сделал правильно, Дэви, — сплюнув песок, убежденно проговорил Рон. — Кто знает, сколько тебе еще придется прожить в Пределе? А вдруг ты избавишься от Тройного Заклятья только через пять или десять лет? А вдруг в следующий раз слово «сламона» скажет кто-нибудь похуже твоей тетки? Какой-нибудь садист, преступник, маньяк? Конечно, будет лучше, если ты проживешь эти годы с ней. К тому же… вон, даже Задохлика Тяпу усыновили, а чем ты хуже его?
— Издеваешься?
— И не думаю! Да перестань ты вздыхать, Дэви, у меня от твоих вздохов шрамы ноют! Честно говоря, я вообще не понимаю, из-за чего ты так дергаешься? Из-за того, что тебя хочет усыновить не кто-нибудь, а твоя тетка? Так ведь раз у нее теперь новая память, значит, она уже не прежняя стерва, а совсем другая женщина. Может, она стала такой же милой и доброй, как твоя крестная, фея Амина…
Дэви пристально посмотрел на Рона — но нет, принц светлых эльфов и не думал издеваться, он и вправду говорил всерьез! Тогда почему же его слова звучали, как издевательство?
— И потом, кто бы тебя ни усыновил в Пределе, здесь все останется по-прежнему! — ткнув Дэви кулаком в плечо, заверил Рон. — Остров Русалок не провалится в море, Ассагардон никуда не исчезнет, утопшие негодяи не воскреснут и здесь начнется новая большая смута!
— Дэ-эви! Ро-он! Обеда-ать! — донесся от моря крик русалки Яниссы.
— И никто не будет тебя меньше любить, — вскочив и проворно натягивая джинсы, продолжал Рон. — Ни твоя мама, ни крестные, ни ребята, ни Теварец…
— Теварец! — Дэви снова ткнулся лбом в колени и обхватил голову руками. — Представляю, что он скажет, когда узнает… Рон, только ничего никому не говори, ладно? Лучше уж я сам…
— Не скажу, будь спокоен! Но Теварец, наверное, и так все знает. Есть у него такая привычка — узнавать обо всем, не вылезая из маяка… Так когда мы отправимся ловить акул, Дэви?
— Завтра. Да, сегодня я уже не успею, а завтра с утра мы отправимся к Китовой Скале и малость подергаем этих милашек за хвосты!
Но Дэви появился снова на Острове Русалок только через два дня.
За это время лето на Иннэрмале успело кончиться и наступила осень — с резким холодным ветром, с низкими серо-черными тучами и с густой сеткой дождя над Снежными Горами.
Яхта «Дельфин» подпрыгивала на волнах, светясь иллюминаторами двух кают, но еще ярче сияли хрустальные окна-стены «Лучезарного», соединенного с «Дельфином» коротким абордажным мостиком.
Когда Дэви вошел в каюту «Лучезарного», Рон лежал на мохнатой коричневой шкуре крокки и что-то писал в вахтенном журнале. При виде Дэви бывший заморок выронил ручку и с радостным воплем вскочил.
— Охэй, наконец-то! — взвыл он. — Явился! Где ты пропадал? Тут без тебя были такие дела!
Дэви молча стащил мокрый схорт и не глядя швырнул его в угол.
— Двинем к Китовой Скале? — присматриваясь к нему, чуть тише сказал Рон. — Я раздобыл парочку чудесных гарпунных ружей…
— К Скале так к Скале, — ответил Дэви, сбрасывая сапоги. — Хоть к кракену в зубы, мне все равно…
— Та-ак, похоже, акулы сегодня могут жить спокойно… — протянул Рон. — Ладно, тогда отпущу нашу яхту в свободный полет, она совсем застоялась, бедняжка!
Он скрылся в рубке, и почти сразу «Лучезарный» плавно поднялся в воздух.
Когда Рон вернулся в каюту, по хрустальным стенам барабанил дождь, Иннэрмал успел скрыться из виду, а Дэви сидел на полу с вахтенным журналом в руках.
— Ты, я вижу, без меня не скучал! — подняв глаза на Рона, свирепо сказал Дэви. — Разве мы не договорились, что ты в одиночку не будешь…
— Э, нет, мы договаривались только, что я не буду ловить в одиночку акул! — живо возразил Рон, усаживаясь напротив. — Я их без тебя и не ловил. А насчет крокк уговора не было. И вообще — какого черта, старик? Пока ты прохлаждался в Пределе, здесь творились такие дела, не мог же я все это время загорать на бережку!