- Ещё как хотелось! Но Любка, дура, взяла с меня слово. Сказала, что не желает, чтобы из-за неё ссорились друзья. Эх... Да что они понимают в мужской дружбе?!
Глеб улыбнулся в ответ.
- А ведь ты знаешь, она была права, - произнёс он. - Это сейчас мы повзрослели, а тогда...
- Что? Ты мог бы со мной разосраться из-за бабы?!
- Сейчас - нет, а тогда, в юности... Вполне. А ты б не мог?
Помолчали. Первым заговорил Глеб.
- Так вот, сон твой... Люба была, поезд стоял. Куйбышев - Ленинград, говоришь? Нет тут ничего вещего, Колян. Успокойся. Просто подсознание играет с тобой воспоминаниями.
- А Слансарга? - тихо спросил Николай.
- Что - Слансарга?
- Ты про неё когда-нибудь слышал?
- Тоже мне! - фыркнул Глеб. - Ну, не слышал. Что с того? Я должен, по-твоему, знать все станции на всех направлениях?
- Так я тоже не слышал, Глебка! - воскликнул Коля. - До сегодняшнего дня не догадывался даже о наличии таковой. Её нет ни в одном расписании, понимаешь? Но она в реале, сам же видел. Видел?
- Видел, - кивнул Глеб. - Но ты меня всё равно не убедил. Наверное, в твоём сне было что-то такое, чего ты мне не хочешь говорить. Жаль... Может, я б подсказал...
- Да не было там больше ничего, - отмахнулся Николай. - Говорю ж, сидела на лавочке Люба. Меня ждала. Я подошёл, мы забрались в вагон и поехали.
- Ага, прямо так, без билетов. В Куйбышев или в Ленинград? - усмехнулся Глеб и отвернулся в окно.
- Сон же, - устало вздохнул Николай. - Там билеты не обязательны. Несущественная деталь... В Ленинград.
- Что?
- В Ленинград, говорю, поехали... Ладно, забудь. Эх, дружище... Я - подонок... Она меня не винит, давно остыла. Так говорит, во всяком случае. Вот только сам я... Да, брат, простить себе не могу... Она ж от меня залетела, ребёнка ждала, а я испугался, в военкомат рванул. Думал, что за два года ситуация как-нибудь разрулится. На её письма не отвечал... Представляешь? Ох, дурак! В натуре... Вернуть бы всё...
Со стороны платформы из-за поредевших деревьев раздался гудок. Но не высокий, отрывистый, каким предупреждают о прибытии электрички, а низкий. Густой и протяжный. Поезд?
Глеб в несколько прыжков достиг опушки и... Встал как вкопанный. Состав, поскрипывая тормозами, замедлял движение. Зелёные ребристые борта вагонов украшала голубая лента трафаретных букв: "ГОРЬКИЙ - СВЕРДЛОВСК"...
Откуда только силы вернулись?
Глеб, бросив посох, стремглав нёсся обратно. Пару раз запнулся о корни, торчащие из земли. Упал, порвал штаны на коленке. Миновал дуб. Притормозил только возле оврага. Любопытство пересилило. Взглянул на часы - без десяти пять. Ага! Снова "Омега", пусть и с надписью "Луч". Но это - пока. Ненадолго. Фляжка? Ещё не серебряная, но уже "Фердинанд Порше". И пойло не пахнет бурдой. Почти...
Есть! Есть противоядие! Стоит перебраться на "нормальную" сторону...
Перебраться... А стоит ли?
Глеб, приводя дыхание в порядок, задумался.
Боже, это же такой шанс... Вернуться на четверть века назад, попытаться всё исправить...
Что?
Что исправить?!
Всё.
Что "всё"? Нет, ты скажи! Признайся себе.
Всё ж и так нормально... Почти... Да нет, "почти" - это мелочи.
Нор-маль-но!
Однако искушение было велико. Глеб даже отошёл от обрыва. Развернулся. Поднёс к уху ладонь, словно пытался расслышать неведомого подсказчика. Но всё окутала такая плотная тишина, в которой не было места даже птичьим трелям...
Нет. Незачем.
Пора возвращаться домой...
Глеб, чтобы ничего не готовить, купил по пути горячую пиццу, но - вот досада - коробку уронил в лифте. Пока был в душе, ужин успел остыть и превратиться в какое-то сопливое месиво. Неаппетитно. А, плевать!
Кухонный телевизор работал фоном. Шли вечерние новости.
Ведущая восторженно говорила про новый супер-пупер завод, построенный где-то в окрестностях Петербурга. Мощности, бла-бла-бла, инвестиции, бла-бла-бла, инновации, бла-бла, новые рабочие места, бла-бла, слово директору, бла...
На столе зачирикал уляпаный жиром телефон. Глеб кинул взгляд на дисплей - номер незнакомый. И, судя по код-префиксу, не местный. Кому это он понадобился субботним вечером?
Отключив пультом звук телевизора, он протёр трубку рукавом халата, и, коснувшись иконки "ответить", поднёс аппарат к уху.
- Алло?
Тем временем экран ящика расцвёл знакомой физиономией... Что?!
- Здоров, дружище, - раздался из трубки подзабытый за год голос. - Извини, что так долго молчал. Реально зашивался. Заводец строил. Только вчера открыли. Новости не смотрел? Включи, как раз сейчас...
С экрана, беззвучно раскрывая рот, что-то вещал, как гласила подпись, "директор завода". Николай Арепо.
- Коля?
- Коля, Коля, - раздалось из трубки. - Я чего звоню-то. У нас с Любашей на следующей неделе серебряная свадьба. Надеюсь, будешь?
- Какая свадьба? С кем? - Глеб не верил собственному слуху.
- С кем серебряная свадьба бывает, Глеб? Не тупи. Уже четвертак разменяем, прикинь. Ну? Чего молчишь?
Николай с экрана исчез. Теперь показывали какого-то лысого толстяка в очках. Должно быть, очередного эксперта.
Глеб прикрыл веки и помотал головой. И в ту же секунду услышал из телефона:
- Глебка, твоють! Ты куда пропадаешь? Да что такое с этой чёртовой связью?!
- Я это... - Глеб прокашлялся, попытался взять себя в руки. - Только из-за города прикатил. Подустал малёха. В Слансарге был. Тебе... Тебе название ни о чём не говорит?
- А о чём оно должно мне сказать? - голос друга звучал непосредственно. И вполне искренне.
Неужели он... Он не помнит? Но... как же? Как?!
- Да так, - улыбнулся Глеб своим мыслям.
На автомате кинул быстрый взгляд за межкомнатную арку, в гостиную. Усмехнувшись, подмигнул подсвеченному изнутри зеркальному шкафу с коллекцией минералов. Потом встал из-за стола, не спеша приблизился к окну. Стемнело. Город зажигал фонари и рекламу. Громада нового кино-мультиплекса оставалась пока чёрной. Что они, вывеску включить не могут? Мало того, что название дали идиотское - "USATORI" - японское какое-то... японаматьское, так ещё и...
- Глебка! Да что с тобой сегодня? - в голосе друга звякнула нотка обеспокоенности. - Может, мне попозже перезвонить?
- Не, не надо, - опомнился Глеб. - Когда, говоришь, отмечать будете?
- В субботу. В "Гранд-паласе" на Мойке. Но если ты забьёшь на работу и приедешь в четверг, то в пятницу мы с тобой хапнем мясца, коньячка и махнём на природец. Шашлычок заварганим. Вдвоём, а? На электричке. Ну как, брат, заманчивое предложение?
- Заманчивое? Не то слово, Колян! - ответил Глеб и чуть не рассмеялся.
Наконец, лампы за окном проморгались, и гигантские буквы на крыше кинотеатра вспыхнули огненно-красным, выстрелив в мрачное досель небо торжественным салютом.
Вот только "U" через пару секунд потухла.
А "I" вообще не зажглась...