— Есть иди, голодная небось, — позвала бабуля, выставляя на стол блюдо с горячими еще блинами и доставая из старенького буфета баночку с медом, повязанную по старинке сложенной марлей вместо крышки.
Арина неохотно поднялась с кровати, уселась на табуретку и исподлобья взглянула на бабулю, хлопочущую у плиты.
— Бабуль, а ты знаешь, наверное… Парень здесь есть, светловолосый такой, конопатый… — задумчиво проговорила Арина, сама еще не зная, что именно хочет узнать.
— Нет тут таких, — оборвала ее бабуля, бросив через плечо настороженный взгляд. — Деревенские парни все чернявые. Так где, говоришь, ходила?
— На пасеку забрела случайно, — задумчиво ответила Арина, медленно помешивая мед ложечкой. Если он не отсюда, то откуда? Патрушки в тридцати километрах отсюда. А Березовка и того дальше. Мед был прозрачный, золотистый, точь-в-точь как глаза загадочного незнакомца.
— Говорила я тебе, не ходи на луг за пасекой. Недоброе там место, — снова заворчала бабуля, усаживаясь напротив и принимаясь смазывать блины сливочным маслом и складывать их конвертиками.
— Да ладно тебе, бабуля, — отмахнулась Арина. Место там, видите ли, недоброе. — Ты еще у нас в городе не была, там после заката каждая подворотня «недобрая». А что может быть недоброго на лугу в ясный солнечный день?
Это она лукавила немножко. Все-таки незнакомый голый парень на безлюдном лугу должен был вызвать опасение. Но ничего же не случилось? И парень оказался нормальным. Ну, почти.
На следующий день Арина достала свою косметичку и долго колдовала перед зеркалом, пытаясь придать себе вид холодной неприступной красавицы. Но природу не обманешь, и на нее из зеркала по-прежнему смотрела простоватая непримечательная девчонка. Которая к тому же выглядела моложе своих лет.
«Потому Вадим и выбрал Ленку, — с досадой заключила она, с отвращением глядя в зеркало. — Разве может кому-то понравиться такое?»
Такое смотрело на нее из зеркала зелеными, как крыжовник, глазами, морщило и без того короткий вздернутый нос и кривило тонкие бледные губы, с поджившими, но еще заметными ранками от укусов. Была у нее такая привычка — кусать собственные губы до крови, когда волнуется.
К счастью, бабуля хлопотала в огороде и не видела ее экспериментов. А то непременно бы спросила со свойственной ее возрасту прямотой: «Куда это ты так расфуфырилась?»
— Куда-куда… — проворчала Арина сама себе, сердито стирая неудавшийся макияж. — На кудыкину гору воровать помидоры.
«Не пойду», — твердо решила она про себя. Незачем. Он ведь даже не звал. Так, спросил просто. Приду или нет.
День тянулся мучительно медленно. Раскаленное солнце словно гвоздями приколотили к небосводу, и оно зависло в зените, щедро поливая землю своим жаром. Лениво жужжали мухи, перелетая с буфета на стол, со стола на комод, с комода опять на буфет.
«Надо бы прогуляться, — подумала Арина, откладывая книгу, из которой все равно не запомнила ни строчки. — На луг не пойду. Просто прогуляюсь. Отпуск у меня или что?»
С этими мыслями она вышла из дома и побрела в противоположную от пасеки сторону.
Но через полчаса ноги все равно неведомым образом вынесли ее на знакомый луг. Со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Все так же пекло солнце, одуряюще пахло травами и жужжали пчелы. Вот только, кроме пчел, здесь никого больше не было.
Она ощутила это так остро, что закололо в груди. А чего она ожидала? Что он будет ждать ее здесь, на жаре? Они ведь даже о времени встречи не договаривались. Вот дура-то!
— Ай-ринн, — тихий шепот так неожиданно прозвучал прямо над ухом, что Арина чуть не подпрыгнула на месте. И в то же мгновение на плечи опустились две большие горячие ладони. — Ты пришла!
— А...а ты? Неужели меня ждал? — нервно выкрикнула она, отскакивая и одновременно разворачиваясь лицом к Йолю, подкравшемуся со спины.
Он снисходительно ухмылялся, глядя на нее сверху вниз. Парень снова выглядел довольным тем, что удалось застать ее врасплох. И снова был совершенно гол.
Арина открыла рот, намереваясь отчитать его за то, что так пугает, но он вдруг поднял руку и положил кончики пальцев прямо ей на губы. Арина так и застыла с открытым ртом, вытаращив глаза.
— Тс-с-с, — прошептал он, лукаво сощурившись. — Не кричи так — пчел напугаешь. Они не любят громких звуков.
Его пальцы были теплыми и мягкими, и так сладко пахли медом, будто он только что работал с сотами, извлекая из них мед. Арина медленно сомкнула губы и легко кивнула, все еще пытаясь прийти в себя от этого интимного прикосновения.
— Ну, чем сегодня займемся? — весело поинтересовался Йоль, убирая руку.