Я потянулась к кулончику, который Дарио подарил на «Шантае», всё это время я не возвращалась к нему, носила, как само собой разумеющееся, потому что и демон был неотъемлемой частью жизни, но теперь всё изменилось. Шарик в виде крохотной планетки висел на шее неподъёмным грузом.
Я знала, что поступаю правильно, отпуская его. Знала и то, что правильные поступки даются куда тяжелее. Бабушка говорила, что вещи, что по-настоящему принадлежат тебе — всегда возвращаются. То же касалось людей. Надо поступить мудро, и сказать чёртово «Пока».
Вежливость, твою мать.
По зелёным разводам в стакане, я поняла, что дело сделано. Дарио тупо смотрел то на стакан, то куда-то в пустоту. Я же, полная решимости попрощаться и отпустить, зависла и не могла вымолвить ни слова.
— Не сработало? — почему в моём голосе так много надежды?
— Магия вернулась, — мы смотрели друг на друга, точно видим впервые. Дарио начал концентрироваться, я поняла, что он воссоздаёт портал. Портал домой. Я прямо видела, как в голове он сплетает медные, серебряные и золотые нити, проходя барьеры родной планеты. А ведь всё это время я так и не спросила, что именно за ограничение там действует.
Вскоре в воздухе образовался тёмно-фиолетовый портал. Демон застыл, наверное, думал, что ему делать дальше. И какие слова подобрать.
— Я…
— Мы спасём девочек…эммм…желаю удачи там…на Лоогасе, надеюсь, справедливость восторжествует и мы…
— Ты должна понимать, что это, — Дарио явно намекал на происходящее между ними. — Так просто не кончится, я не позволю, — как будто кто-то спрашивает его дозволения. — Та ночь на Форосе была не ошибкой, а самым правильным грёбанным решением, что я совершал.
С этими словами он приблизился так быстро, что я не успела отреагировать. Я протестующе положила руки ему на грудь, но было бы глупостью, пытаться остановить тайфун.
Поцелуй — прощание.
Поцелуй — обещание.
Как в старом добром «Карлосоне»: «Он улетел, но обещал вернуться». Такие поцелуи страстные и полные любви, и в них лишь одна блажь. Стоит ему закончиться, и люди отстраняются друг от друга, уходят в противоположные стороны.
Вот и Дарио ушёл.
Стоило порталу закрыться, как я заплакала.
Глава 20
Месяц.
Прошёл ровно месяц с того дня, как мы сварили зелье «Исцеления» и Дарио вернул свои магические силы.
Я отодвинула тарелку гречки с куриным рагу, аппетита не было. Снова. Наперекор, всем книжкам, учащих, как бросить что-то вредное и приобрести полезное, первая неделя далась мне легче всего. Нужно же Дарио хотя бы пару дней, чтобы там у себя всё уладить. Не может же он за один день управится? Так что я хоть и скучала, но не до потери рассудка.
Неделя тот срок, когда не обязательно говорить, что ты задержишься. А вот вторая, третья, четвёртая хорошо для этого бы подошли, но, как и в первую я не получила ответа. Хуже всего, что я не могла заниматься привычными делами. Всё напоминало о нём.
Как заезженная пластинка.
Беру пульт, чтобы включить какой-нибудь сериал на фон, как перед глазами сразу всплывает картинка, как мы сидели вместе и спорили о повороте сюжета или валились на ковёр от хохота, наблюдая действия некоторых персонажей.
Решила попить чай с тортиком, как вспомнилась наше недознакомоство с родителями.
Нинель, тоже скучала или сдалась под моей безнадёжной аурой и перестала играть, прыгать и бегать, как раньше. Вместо этого мы всё чаще засыпали на ковре в обнимку. Своим острым носиком она прижималась ко мне сбоку, и фыркала. А я лежала в ожидании…ожидании его. Я даже попросила Тамару Павловну посмотреть её, всё же она перед выступлениями около пятнадцати лет проработала ветеринаром, но та сказала, что с собакой всё хорошо, и она так себя чувствует, копируя поведение хозяев.
В начале мая я впервые с нового года решила собраться с девочками в нашем любимом месте. В тёмном и неприветливом «Логас-Анджелис» всё также вкусно кормили и поили, пахло дымом от многочисленных кальянов, а ещё здесь царила какая-то особая атмосфера, оттого можно было плакать, пить, сплетничать, а для кого-то курить, сколько вздумается. Рай для компании незамужних подруг.
— И тогда он говорит, — Диана потушила сигарету, вмазав окурок в пепельницу с такой силой, будто откручивала бывшему голову. — «Милая, я слишком долго терпел, но больше не могу молчать», — она выдержала интригующую паузу. — «Мы не можем жить отдельно», — я уже обрадовалась такому скорому развитию событий, но тут он передаёт трубку своей матери, и та начинает по пунктам перечислять почему я должна жить вместе с ними. В трёшке и это притом, что он делит комнату с младшим братом.