Ратмир замолчал, и в наступившей тишине, только костер потрескивал сучьями, словно пытался что-то добавить к рассказу, но не решался.
— Рода надо молить. — Слава вытерла мокрые от слез глаза. — Он справедлив и милостив. Только вот как-то неправильно это. Обычно о здоровье и долголетии просят, а тут о смерти...
— Смерть иногда слаще жизни. — Буркнул в костер Богумир, — я вот без тебя, то же жить не хочу.
— Может ты попросишь? — Ратмир посмотрел Славуне в глаза с такой мольбой, что та не выдержала и отвернулась. — Может прислушается к тебе высший, дарует мне освобождение?
— Я попробую. — Вздохнула девушка. — Может это конечно и невместно, о смерти просить, но и жить вот так, как ты тоже не дело, боль одна.
Она еще хотела что-то сказать, но тут на поляну начала выбегать волчья стая. Пришло время. Впереди их ждет бой с нечистью, и они готовы умирать.
***
— Вот зачем он ее с собой взял? Не место девке там. Какая о нее польза в сече, одни только неудобства. Лезете вы бабы всегда туда, куда вас не просят, потом жалуетесь на судьбу... — Даждьбог бегал по Прави, разбивая густой туман под ногами, и плевался словами в сторону жены.
— Не отпускала его одного Слава. Сказала: «Один раз без меня сходил, и бесчувственным вернулся. Вот и довольно с тебя, больше без догляда не оставлю». — И откуда, что только берется, вроде и девка скромная, а скрутила парня так, что пикнуть не может. Он потому и перечить не стал, что сказать супротив ее воли ничего не может. Как краса Славке вернулась, так не оторвать теперь сына от невесты. Ходит за ней, как бычок на привязи, в рот заглядывает. — Улыбнулась Морена.
— Дурак! — Даждьбог остановился напротив жены, и посмотрел в глаза. — А я смотрю тебе это нравится? — Затем отвернулся, и зло рыкнул. — Помеха она будет. Там и так тяжко.
— Не будет. Встанет сзади и гимны Роду, о победе петь будет. Поддержка высшего в сече, не помешает. — Богиня обняла мужа. — Верить детям надо, они давно выросли, и лучше нас знают, как жить.
— Выросли... — Недовольно пробубнил тот. — Росту большого, да ума малого. Ладно. — Махнул он рукой. — Посмотрим, что из этого выйдет, но ежели что, то я нарушу закон. Спущусь и в сечу вступлю, даже если меня после этого бессмертия лишат. Мне сын дороже закона.
— Погоди. — Отстранилась Морена и прислушалась. — Там Славушка о чем-то молит. Смерти просит. Меня просит, и самого Рода. — Она замерла, словно прислушиваясь. — Ратмир умереть хочет? Все неймется старому. Погоди, погоди... — Она зажала ладонью губы мужа, пытавшегося что-то ответить. — И ведь откликается на ее молитвы высший, услышал смертную девку. Вот чудо, так чудо, дарует оборотню смерть. Ну и дела! Ну и невестка у меня! Пигалица еще несмышленая, а с самим Родом разговаривает. Повезло сыну, как тебе когда-то. — Она улыбнулась, заглянув в глаза Даждьбога. — Под приглядом будет. С такой-то женой, худого не сотворит.
— Это неясно, кому еще повезло. — Незлобно огрызнулся тот, и поцеловал губы богини смерти.
— Чего болтаете попусту. Пока вы лясы точите, там уже сеча начинается. — В Правь влетел, потрясая посохом, взлохмаченный Перун. — На готове будьте. Ежели что, то вниз спустимся.
— А как же правила? — Усмехнулась Морена.
— Плевал я на все правила, там мой внук и моя невестка, они мне дороже. — Он махнул сорвавшейся с пальцев молнией, и замер. — Все, молчим, смотрим и ждем.
***
— Идут. — Прокатился тихий шепот по волчьей стае.
Они стояли на дороге ведущей к спящей, и не знающей о грозящей ей беде, деревне. Ночь медленно, пока еще нерешительно, накатывала на мир, словно опасалась того, что сейчас тут произойдет.
С одной стороны, слева от Богумира переминался с ноги на ногу, и улыбался лихо, а с другой, по правую руку хмурился в человеческом облике Ратмир.
Бог слышал, как возбужденно дышит сзади Слава. Боится девушка, и это не мудрено, не место ей тут, но разве переубедишь упрямицу. Говорит, что ее любовь и молитва поможет в бою. Какая уж тут любовь, скоро по полю ненависть разольется. Упыри, они только кровь пить любят, все остальное помеха, вот и вся их любовь.
Богумир обернулся, и ободрительно улыбнулся невесте, Славуня кивнула в ответ. Бледная как мел, дрожит, а в глазах непреклонная решительность. Такая не убежит, и не предаст. Хорошо хоть она одна, а то и Перв все за меч хватался, все в бой рвался, еще и князь едва дружину не поднял. Не понимают они глупые, что люди для упырей корм, как мыши для кота, лови да лопай, никакого сопротивления. Помеха смертные в такой сече, даже глазом моргнуть не успеют, как и их в кровососов обратят, врагами рода человеческого сделают. Это война богов да нежити, только они могут достойно сопротивляться такой напасти.
— Мать честная, это от коль же их столько тута насобиралось. — Каркнул смешком на плече Богумира Орон, рассматривая приближающихся упырей. — Хорошо, что убирать потом не надо, сами поутру на солнышке расплавятся.
— Ага! То-то удивятся крестьяне, такому количеству на дороге грязи, дождя-то давненько не было, а тут глянь как развезло. — Донесся из-под ног Богумира знакомый, наглый голос.
Внук Перуна вздрогнул от неожиданности, посмотрел вниз, и мгновенно разозлившись, но тем не менее удивленно, воскликнул:
— Ты-то тут, что делаешь, червяк капустный?
— По волчьим следам пришел, не могу такую потеху пропустить. — Захохотал Филька, и посмотрел на хмурого светлячка. — Нам со Светозарушкой тоже интересно глянуть, что да как, а что до кровососов, так мы для них интереса не представляем, у нас кровушка не вкусная. Постоим в сторонке, да полюбуемся, как вы их шинковать будите.
— Все тебя на приключения тянет, и меня за собой тащишь. Чего тебе капусты в подвале не жралось. Растопчут в сече, будешь знать, как любопытничать. — Пробубнил недовольно Светозар.
— Ну-ка, замолчали оба, и брысь в сторону. — Рявкнул Богумир. Сейчас бой начнется. Не путайтесь под ногами.
Упыри медленно приближались. Тёмно-коричневая масса нерешительно выползала из блажащего леса. Видимо не ожидали кровососы, что их буду встречать, надеялись на легкую поживу.
Их было много. Очень много. На много больше, чем предполагали защитники.
Богумир медленно достал из ножен полыхнувший молниями меч, и стая завыла, на поднявшуюся в этот момент в небо луну.
— Для меня большая честь принять бой плечом к плечу с легендарными оборотнями, и их бессмертным вожаком, Ратмиром. — Выкрикнул бог. — И еще с тем, кто был когда-то врагом, но осознал, и стал другом. — Он поклонился лиху. Станем стеной! Не пропустим тварей в деревню, не дадим гадость творить. Кто к нам со злом пришел, тот пусть тут и останется, но только не хозяином, над покоренными рабами, а навозом смердящим.
Стая еще громче завыла, а лихо рассмеялся, и вскинул над головой огромную, сучковатую дубину.
— Хорошо-то как! Оказывается, и за добро стоять, тоже дюже весело бывает! — Прозвучал над дорогой его громкий хохот. — Расступись браты! Славка на потеху пришел! Не ровен час, зашибу! — Его крик словно послужил сигналом атаки упырей.
Они сорвались с мест, и расползающимся туманом, бросились в бой. Молниеносно, как ртуть в щели, просочились твари меж, оборотней им за спины, но волки небыли неповоротливыми людьми, и потому успели развернуться, и вместо оголенных шей, упырей встретили клыки, дубина и меч-молнии.