Подошел парторг роты Захар Тимофеев, или просто Захарыч, как его звали товарищи, немолодой худощавый солдат с рыжеватыми усами, прокуренными табачным дымом. Он посадил мальчика на колени и стал отогревать в ладонях его босые, посиневшие от холодной росы ноги.
— Как же ты отважился прийти сюда, герой? Неровен час, здесь стрелять начнут, снаряды будут рваться.
— А я уже видел, как они рвутся, — серьезно ответил парнишка. — Фашисты бомбили нашу деревню. Мамку тогда убило, дом наш сгорел….
Солдаты переглянулись.
— Где же вы теперь живете?
— В погребе… Дяденька, а вы дадите мне настоящий патрон? — спросил вдруг малыш. — У Саньки Лепехина уже есть целых два… Мы с ним тоже пойдем на фашистов…
— Не детская это забава, хороший мой. И Санька пусть выбросит патроны, не то я ему уши надеру.
Порывшись в кармане шинели, Захарыч достал небольшой перочинный ножик.
— Такая штука будет тебе куда полезнее. Возьми на память. Чего-нибудь смастеришь и мне покажешь…
Павлик с достоинством принял подарок.
Бойцы наделили детей конфетами, печеньем, оставшимися от посылки, недавно присланной текстильщиками.
— За картошку спасибо, — благодарили они. — Горячая, душистая, с удовольствием поедим, а хлеб уносите обратно. У нас своего вдосталь, так и скажите бабушке.
Фрося лукаво прищурила глаза:
— Вдосталь? А блокада? И не стыдно обманывать?
Султан Баймагамбетов, присев на корточки, взял девочку за руку и заглянул ей в лицо. Она очень напоминала ему родную сестренку Зейнап, оставшуюся в далеком казахстанском кишлаке.
Снова где-то совсем рядом разорвался снаряд.
— Пора вам, ребятишки, — заторопил Тимофеев. — А бабушке передайте: пусть сейчас же уходит с вами из деревни. Здесь фронт, всякое может случиться… И куда только смотрит там наша комендантская служба!
— Что вы, — возразила Фрося, — разве бабушка согласится! Она сказала, что эта земля всегда нашей была и будет. Мы никуда не уйдем, и вы не уходите. Не пускайте к нам фашистов…
— Ну ладно, бегите, ребята. Баймагамбетов, проводи их, пожалуйста, до деревни, — попросил парторг. — Только осторожнее. Идите по траншее, потом низинкой.
Возле околицы Фрося доверчиво посмотрела на Султана:
— Так вы не уйдете отсюда, правда, не уйдете?
Боец даже смутился под ее взглядом. Девочка быстро нагнулась, сорвала несколько ромашек и протянула их Султану. Взяв цветы из рук ребенка, он испытал такое чувство, будто дал обещание, которое немыслимо не выполнить.
Вспоминая потом тот день, Султан с горечью думал, каким нелегким он оказался. Девять яростных атак врага отбил батальон. Дважды переходил в контратаку. Однако многие, очень многие бойцы навсегда остались здесь, на ленинградской земле. Нет больше Васи Иванова, Игната Кучеренко, Вано Майсурадзе, не нашли пока тело Захарыча…
На холмистом поле темнели силуэты подбитых танков. В окопы заползал туман, настоянный на пороховой гари…
Султан Баймагамбетов зябко поежился от сырой утренней свежести. За спиной раздались шаги. Султан обернулся и увидел командира батальона.
К стрелковой ячейке Баймагамбетова, около которой остановился командир, подошло несколько солдат и сержантов.
— Вот это войско! А ротный требует — давай пополнение, — улыбаясь, сказал капитан. — Да у вас любой за двоих справится. Однако воевать нужно с толком…
Он предложил бойцам свой кисет и укоризненно посмотрел на Султана.
— Баймагамбетов, разве так тебя учили драться в бою, как ты дрался позавчера? Гляжу, прет на вражеский танк в лобовую. Скажи спасибо сержанту Ивлеву. Если бы он не поджег танк, была бы тебе крышка…
— Почему крышка? Почему в лобовую? Совсем не в лобовую, — заволновался Султан. — Мы же так договорились: Ивлев становится за изгиб траншеи слева, я иду по ходу сообщения справа, а Сенюшкин остается на месте. И куда бы танк ни пошел, мы обязательно подбиваем его.
— Правильно решили: каждый солдат должен знать свой маневр, как говорил Суворов. Но зачем же встречать танк, стоя почти в рост? Ты скройся в земле, будто тебя и нет, а в самый подходящий момент вынырни и ударь.
— Эх, разве в горячке боя заметишь, где и как идешь, — оправдывался Султан. — Всюду смерть кружится, товарищи погибают… Этот проклятый фашистский танк живьем засыпал в воронке Василия Иванова. Такой парень был. Тут прямо зубами хотелось вцепиться в броню…