Немчиков пристально посмотрел на товарища. Ему страшно хотелось доказать другу, что он неправ, что так рассуждать нельзя, но не сделал этого. Некогда было дискутировать. Командир полка ждал. Немчиков поднялся с места:
— Товарищ гвардии майор! Я поплыву с плотами. Запишите меня: гвардии старший сержант Немчиков.
— Я не вижу вас, — сказал Данилов. — Выйдите сюда.
Ребята расступились, пропуская сержанта.
— Так вот ты какой! — Майор окинул его приветливым взглядом и на чистом листке блокнота поставил цифру один и написал фамилию.
— Первым идет Немчиков, — произнес командир полка.
Он хотел сказать что-то еще, но не успел. К столу подошел рядовой Юсупов, потом Малышев, Аркозы, Бекбосунов…
Добровольцев оказалось больше, чем надо. Майор прекратил запись и встал из-за стола:
— Ясно, что всех, кто записался, мы послать не можем. На это дело пойдут: первый — старший сержант Немчиков, его я назначаю старшим группы. Затем рядовые Малышев, Мытарев…
Отобрав двенадцать человек, командир полка увел их с собой в штаб и долго рассказывал о том, какие неожиданности могут случиться при переправе, как надо действовать в бою.
Так Немчиков оказался в этом десанте. Сейчас он плыл за плотом и с тревогой думал о том, чем кончится для него этот необычный бой.
Как и рассчитывал командир полка, артиллерия не смогла подавить все вражеские огневые точки. Они заговорили спустя пять минут после того, как плоты отчалили от берега. В воздухе засвистели мины. Коротко взвизгнув, между плотами разорвались снаряды. Плоты, покачиваясь, медленно двигались вперед к вражескому берегу, с которого доносился гром орудий и трескотня пулеметов.
Над головой Владимира просвистели осколки. Перед самым плотом побежали пенистые дорожки фонтанчиков. Раз, другой дернулись чучела, видно, и в них попало. Сержант пригнулся еще ниже. Плот, связанный из сырых бревен, низко сидел в воде, поэтому голова Владимира возвышалась над ним. Немчиков смотрел на бегущие по реке фонтанчики и думал: «Майор был прав. Страшно. Куда страшней, чем в окопе».
Как бы ища поддержки, он оглянулся на свой берег. Если повернуть, можно в два счета добраться до своего окопа.
«Но разве можно вернуться? Сам первым вызвался». Он вспомнил слова обращения, которое они подписали сегодня утром. В нем говорилось:
«Нам доверена почетная задача — первым начать форсирование реки. Мы клянемся, что поставленную задачу выполним с честью, хотя бы нам пришлось для этого пожертвовать своей жизнью. Мы призываем всех воинов, всех комсомольцев быть смелыми в бою, отдать для победы все силы, а если потребуется, и жизнь. Нет места проклятым захватчикам на нашей земле! Смерть фашистским убийцам!»
Словно желая наказать себя за минутное малодушие, Немчиков сильнее стал грести левой рукой. Правой он старается как можно дальше толкнуть плот. Намокшая одежда тянула вниз, рука быстро устала. Владимир теперь гребет правой. На секунду он поднял голову и осмотрелся. Плоты разошлись по реке и, кажется, будто стоят на месте. Владимир поднимает руку вверх и машет, указывая, чтобы двигались вперед.
— Ничего, — кричит он, — давай вперед!
Он старается говорить веселей. Как-никак, а он старший в этом десанте, должен ободрять других.
Длинная пулеметная очередь снова прошла перед самым его плотом. Потом она перекинулась направо, затем вновь прошлась впереди.
«Бьют прицельным огнем, сейчас попадут», — мелькнуло в голове Владимира. Он еще плотнее пригнулся к воде и на миг прекратил грести, стараясь удержать плот на расстоянии от цокающих по воде пуль.
Разорвавшийся вблизи снаряд взметнул высокий столб воды. Огромная волна накрыла Немчикова с головой. Быстро работая руками, Владимир выплыл на поверхность и устремился за плотом. «Надо догнать, иначе не доберусь до берега», — подумал старший сержант.
Силы покидали его. Тяжелый автомат, висевший на шее, предательски тянул вниз, ноги отказывались слушаться. Владимир уже несколько раз погружался в воду, но тут же всплывал наверх и с еще бо́льшим упорством устремился за плотом. Почему-то вспомнился расчетливый Павел Самсонов, его неподвижное лицо, на котором шевелились одни губы: «Не лезь поперед батьки…» «Ну нет! Врешь! Батька-то мой давно воюет. Пора и сыну себя показать».
Напрягая силы, Немчиков все же догнал плот. Он схватился за него руками, подтянулся и приник лицом к бревнам. Сейчас он не думал о том, что надо грести, он хотел хоть немного отдышаться. Новый снаряд упал в стороне. Немчиков приподнял голову и замер. Проволоку, перевязывавшую бревна, перебило осколком. Плот вот-вот развалится. Не только снаряд, хорошая волна разнесет эти бревна в разные стороны.