— Она по-другому не успокаивается, только этим и спасаемся, — со злостью в голосе произнесла Ирина.
— Но так же нельзя, она совсем ещё малышка, может она чего-то хочет, ей неудобно, описалась?
Я не должна была говорить про то, что знаю Соню, важно было увидеть и зафиксировать отношение Иры к ребёнку.
— Она не обычный ребёнок, с ней вообще ничего не понятно, Витька притащил её и сбросил на меня, а я сама беременная, куда мне инвалид? Она даже не шевелится почти, орёт как резаная, ничего не ест и ходит под себя.
— Так зачем тогда вы её приняли в семью? — я пыталась говорить спокойно, но внутри у меня бушевала буря негодования.
Это сейчас я не дала заткнуть рот ребёнку леденцом, а сколько таких конфеток уже было скормлено ей в период проживания в этом доме.
— А как было не взять? Он отец, его вызвали и всучили, мамашка небось устала от «такой» и сбросила в детдом, а нам теперь расхлёбывай. Надоело.
Я ласково погладила Соню по щёчке, на которой было покраснение и мелкие прыщики. Девочка на секунду замолчала, посмотрела на меня удивлённо, а потом продолжила плакать.
— Покормите её, может она голодная, или воды дайте, а то леденцы в рот пихаете, а ей возможно пить хочется, — по-человечески попросила я Ирину, но та отреагировала резким вскриком.
— Ты вообще по какому вопросу пришла? Учить меня жизни она будет? У тебя у самой дети есть? Пробовала не спать по ночам от их постоянного крика? Я уже с ума схожу от этой ущербной, а сделать ничего не могу.
— Так зачем брали, — тоже не выдержала я и повысила голос, — можно было отказаться, законом это не запрещено. Но вы же не отказались, значит, вы осознанно взяли в семью ребёнка-инвалида. А за ней уход нужен, а не чупа-чупсы! Я пожалуюсь на вас в опеку!
Ира злобно сверкнула на меня глазами:
— Только попробуй, тогда мы твоего мужа заполоскаем по судам. Думаете вы богатые и вам всё можно? У нас тоже связи имеются, даже не мечтайте легко отделаться, мы твоего Абрамова выставим в таком свете, что мало не покажется. Я знаю к кому обратиться.
— Суд не самая большая проблема в жизни, — стараясь держать себя в руках, ответила я Ире. — Присудят административный штраф и обяжут компенсировать, а ты за такое отношение к ребёнку будешь отвечать, и не только перед службами.
Как же мне сейчас хотелось забрать Сонечку отсюда. В детдоме плохо, не спорю, но там есть порядок и нормы, минимальный уход за детьми осуществляется, а здесь? Что здесь? Мне даже страшно было представлять, как жила эта малышка.
— По закону то вы всё выплатите, а вот грязь с себя ещё долго отмывать будете, — указав мне на дверь, прошипела супруга Виктора.
— Пожалейте ребёнка, она же не виновата, что такой родилась, — в последний раз призвала я к её совести.
— Естественный отбор ещё никто не отменял, — выплюнула она мне в лицо и подтолкнула к выходу. — Вали отсюда, благодетельница, встретимся в суде.
— Какая ты…, — я даже не смогла подобрать подходящего слова, чтобы вместить в него всё отвращение к этой женщине. — Надеюсь, твой ребёнок родится здоровым, хотя судя по тому, что его ещё в утробе травят, он уже обречён.
— Вон пошла, подстилка! Мне хотя бы муж не изменяет, а ты ради денег готова всё терпеть от своего Абрамова. Дура набитая!
Этого я уже стерпеть не смогла, развернувшись к обидчице, я со всей силы влепила ей пощёчину:
— Не смей так говорить, — смотрела я на неё, держащуюся обеими руками за щеку. — Ты ничего не знаешь про нашу жизнь.
Вниз по лестнице я сбежала очень быстро, вырвавшись из пропахнувшего краской подъезда, я шла по улице, еле сдерживая слёзы. Вспомнив про включенный диктофон, я вытащила телефон из кармана и остановила запись. На душе было скверно. Разговор получился что надо. Там явно хватит информации для обращения в службы, но вот последняя фраза Иры меня просто добила.
Я знала, что жизнь моего мужа на виду, многие завидуют его успеху, обсуждают и осуждают, но это… Я думала, что измена Сержа, это только наши внутренние тёрки, но оказывается, что нет. Если знает она, сколько ещё меня считают дурой?
Глава 40
— Тихо, Слава, спокойно, — он вышел из машины мне навстречу и бережно обнял за плечи, помогая сесть в салон. — Что там случилось, она тебя обидела, что говорила это женщина, что? Славка, не молчи, пожалуйста!
Он сидел рядом со мной вполоборота и пытался изо всех сил добиться, что же вызвало во мне такой эмоциональный всплеск. Слёзы непрекращающимися ручьями текли по щекам, а сил не было даже на то, чтобы оттолкнуть его.