- Так считает твоя семья, я понял. А ты?
- Думаю, мне стоит поубавить безрассудства и тогда, все будет хорошо.
- Я понял. Знать, бы, что является для тебя этим самым безрассудством?
От его ворчливого тона на душе становится странным образом теплее. В мыслях возникает его образ. Могу побиться об заклад, что сейчас Джэйден хмурится.
- Ну к примеру бег по крыше…
Янг усмехается.
- Брось. Будет что рассказать внукам.
Его сентиментальность несколько озадачивает меня и я невольно прыскаю от смеха.
- Что смешного? – удивляется Янг.
- Ничего. Удивляюсь, что ты можешь быть совсем другим. Не таким, каким я сочла тебя при первой встрече.
- Да, я помню. Твой взгляд в кабинете ректора… было забавно…
Несмотря на то, что нас разделяет сотня километров, я все равно вспыхиваю румянцем.
- Забавно? И что именно?
- Видеть твое смущение. Как сейчас. Ты ведь уже начала неловко ерзать на месте?
Голос Джэйдена понижается до заговорщицкого шепота. Я нервно сглатываю и усилием воли заставляю себя приклеиться к месту. Он удивительным образом считывает мои эмоции, словно я сижу напротив. После моего молчания Янг удовлетворенно продолжает.
- Твое тело напряглось… ммм… я слышу, как ты стала часто дышать…
- Джэйден… - моя попытка остановить его выходит неубедительной.
- Ты прикусываешь нижнюю губу… - я ахаю от удивлению и стискиваю зубы, освобождаю зажатую кожу, - И если бы я был рядом, то расценил это как сигнал, что я должен тебя поцеловать…
- Оливия?
Я вздрагиваю и резко опускаю телефон, одновременно отключая звонок. В дверном проеме показывается голова мамы.
- С кем ты говорила?
- Я… с мисс Кэйтлин. Сообщала, что завтра не смогу прийти на репетицию.
Мама хмурится. Я понимаю, что ложь во спасения оказалась далеко не во имя этой цели.
- Что же, значит сейчас ты ей перезвонишь, и скажешь, что вечером будешь в театре.
- Что? – я не совсем понимаю, куда она клонит.
Мама садится на край моей постели и поправляет и без того безупречный брючный костюм.
- Мы с отцом посоветовались, и пришли к единственно правильному решению. Завтра с утра похороны. Сразу после них ты сядешь на автобус и успеешь вернуться как раз к вечерней тренировке.
- Мам, ты серьезно?
Эйфория от разговора с Джэйденом сменяется тотальным разочарованием.
- Неужели ты считаешь это правильным?
- Я считаю, что нет ничего важнее тебя. Остальное не заслуживает внимания. Мы с отцом вернемся как только закончим дела. Надеюсь, ты сможешь несколько дней позаботиться о себе сама?
Я чувствую странную пустоту внутри. Мама внимательно смотрит на меня, и все, что мне остается, выдавить дежурную кислую улыбку и холодно кивнуть.
- Конечно. Ты права. Успех. Слава. Только так. Как скажешь, мам.
Глава 20
День похорон проходит словно в тумане. Утром тяжело встать с постели. Нога по-прежнему ноет, и без обезболивающих мне с трудом удается не хромать. Как я вечером смогу вращать пируэты, если до ванной я передвигаюсь как подстреленная лань?
После кладбища, как и говорила мама, отец отвозит меня на вокзал. Он будто чувствует свою вину, и неловко переминается с пяток на носки.
- Послушай, Лив…
Я прячу зареванные глаза за темными солнцезащитными очками. Это как нельзя кстати, отец не видит, как расширяются мои зрачки от его следующих слов.
- Я не говорил маме, про то, что у тебя появилась личная жизнь.
- Почему? Потому что ей сейчас и без того хватает потрясений? – мой голос звучит механически.
Отец нервно ослабляет галстук на шее.
- Нет. Не потому. Просто… я не хочу, чтобы она стала внушать тебе, что это неправильно.
- Что? – от изумления я даже забываю, что должна злиться.
- Да. И я, как отец, должен прочесть тебе лекцию о пристойном поведении, о том, что ты должна быть внимательней и еще много чего… но… но не буду.