Я недоверчиво смотрю на него. Отец смущенно кивает.
- Я люблю тебя, Лив. И хочу, чтобы ты была счастлива. Тот парень? Ты ведь познакомилась с ним недавно?
- Да.
- Мне хотелось бы верить, что он достойный молодой человек, и то, что происходит между вами – не просто так. Ты ведь не бросаешься в омут с головой, да?
Мне становится неловко от этого разговора
- Почему ты спрашиваешь?
- Я не глуп, Лив. И достаточно наблюдателен. Это его машину я счел подозрительной тогда.
Из легких испаряется воздух, но стараюсь оставаться равнодушной.
- Наверное. Не могу знать. Это же ты ее видел.
Отец внимательно наблюдает за моей реакцией и я как никогда благодарна темным очкам, которые маскируют мои бегающие от волнения глаза.
- Не буду заниматься нравоучением, Лив. И повторюсь – я не против вашего общения. В рамках здравого смысла. Но условие у меня все же есть. И оно бескомпромиссное.
Я и так знаю, о чем он скажет дальше и опережаю его.
- Тебе не о чем беспокоиться, пап. Наша дружба никак не повлияет на мою успеваемость.
- Вот именно. Ты же знаешь – ради твоего будущего мы с мамой идем на столько жертв!
Я поджимаю губы, чтобы ненароком не сболтнуть лишнего. Споры о жертвах не приведут ни к чему хорошему. Что бы я не сказала, мои лишения не считаются таковыми. К счастью на выручку приходит сигнал автобуса. Мы прощаемся с отцом, после чего я получаю очередную порцию рекомендаций и наконец, остаюсь одна.
Чем больше я прокручиваю в голове слова отца, тем дольше обида начинает клокотать внутри. Жертвы… успех… почему я должна чувствовать постоянное чувство стыда? С каждым днем я все отчетливее прихожу к выводу, что у меня нет права оступиться не потому, что это неприемлемо для меня, а потому, что в таком случае я подведу родителей. Я словно рысак на скачках, и на меня поставили все деньги. На кону – выигрыш, а мне так хочется бежать не по закольцованному кругу, а свернуть туда, откуда пахнет свободой. Как странно… ведь раньше у меня таких мыслей не возникало. Рука сама по себе тянется к телефону. Я собираюсь набрать Джэйдена, но что-то останавливает меня. Он наверняка уже в дороге, и я не хочу досаждать ему своими семейными проблемами. Да и какой смысл? Он ничем мне не поможет в их решении. Однако, обида во мне не даёт просто так отключить свой навязчивый монолог. Звонить не буду, правда вместо этого я включаю запись и диктую голосовое сообщение. Спрашиваю как у Янга дела и рассказываю, что возвращаюсь домой. Сама не замечаю, но слово за слово все равно рассказываю о несправедливости матери. Это сидит во мне куда глубже, чем кажется на первый взгляд. Снова это предательское выражение – «жертвы». Проглатываю ком в горле и резко меняю тему. Желаю Джэйдену удачи, и возвращения с победой. На этом ставлю точку и отправляю сообщение. Он прочитает его уже на месте. А мне предстоит четырехчасовая поездка и вечерняя репетиция в театре, о которой я не могу не думать с содроганием. Как я буду танцевать? Ума не приложу. Но выбора у меня нет.
Прислоняюсь головой к окну и пытаюсь дремать. Сон долго не идет, но все же рычание двигателя делает свое дело. Я засыпаю, и просыпаюсь от того, что меня буквально подбрасывает на сиденье. Оглядываюсь по сторонам, пробегаюсь взглядом по встревоженным пассажирам. Автобус начинает тормозить.
- Что случилось? – я обращаюсь к сидящему рядом мужчине. Тот пожимает плечами и вытягивает голову в проход, пытаясь разглядеть водителя.
- Да черт его знает. Скорее всего колесо пробили.
- И долго его менять? – в разговор тут же встревает любопытная пожилая дама, сидящая на сиденье за нами.
- Я же не автомеханик! – мужчина отвечает довольно грубо и я предусмотрительно решаю ничего у него не спрашивать. Время на мобильном – без четверти час… и пять пропущенных от Джэйдена. Ничего себе! Выходит, я спала крепче, чем думала. Мужчина рядом встает с кресла и протискивается вперед. В автобусе царит оживление. Я убираю телефон. Потом выясню, что хотел Янг. Сейчас меня куда больше волнует, не опоздаю ли я в театр… О господи! Я прилипаю лицом к стеклу и не могу поверить глазам! Рядом с автобусом, стоит черный комаро. Быть того не может! Меня словно парализует, но в ту же секунду шарахает электрошоком, когда в узком проходе словно из неоткуда возникает Янг. За его спиной маячит грозная фигура водителя автобуса, и судя по пунцового цвета лицу – он, мягко говоря, в бешенстве.