- Что случилось? – голос Джэйдена звучит хрипло и приглушенно. В потемневшем взгляде недоумение.
- Я… Джэйден, думаю, нам не стоит так далеко заходить. Я… не уверена, что готова.
Янг резко садится и внимательно всматривается мне в глаза.
- Только не говори, что ты… Это ведь не то, о чем я думаю?
Я невольно краснею и закусываю губу. Почему из уст Янга это звучит, как нечто постыдное.
- Я не экстрасенс, не могу знать, что именно у тебя на уме.
Джэйден издает протяжный стон.
- Вот черт. Лив! Сначала я предполагал, что ты можешь быть девственницей, но потом решил…
Я готова провалиться под землю от этого разговора. Я так не краснела даже во время разговора с матерью о половом воспитании.
- Почему? Тебе проще думать, что я обыкновенная шл…
- Стой! – глаза Джэйдена округляются и он торопливо прикрывает мне рот рукой, не давая договорить, - не надо так говорить. Я бы никогда о тебе так не подумал.
- Вот и не думай.
Я торопливо спрыгиваю с кровати, давая понять, что не намерена продолжать этот разговор.
Джэйден выглядит смущенным, и неловко откашливается, возвращая голосу привычный тембр.
- Хорошо. Хорошо… Ты права. Да, думаю, пора отдыхать. Завтра у меня бой. Я уйду очень рано.
- Твое приглашение все еще в силе? – я стараюсь не смотреть на него, делаю вид, что занята пуговицами на своей кофте, - мне можно прийти?
- Если ты действительно хочешь… - Джэйден кивает, но я не слышу былой уверенности. Он словно сомневается, стоит ли мне присутствовать. Предостерегающе останавливаю его.
- Да. Хочу. Ты так говоришь, будто я могу увидеть нечто, к чему моя психика будет не готова.
- Почти. Ринг – непредсказуем, а ты… Мне кажется, тебя отпугнет это зрелище.
То, с какой заботой он говорит, подкупает меня, и я забываю, что еще минуту назад злилась. Он сидит на краю кровати, и я становлюсь между его ног, вынуждая Янга поднять голову и посмотреть на меня.
- Спасибо, что заботишься о моих чувствах…
Джэйден замирает. Мне кажется, что в эти слова я вкладываю несколько иной смысл, и он улавливает его. Чувствую на своей спине его сильные руки. Янг подвигает меня ближе к себе.
- По-другому не будет. Хочу, чтобы ты доверяла мне. Мы сделаем все по правилам, так, как захочешь ты.
Нервно сглатываю, когда его теплые пальцы проскальзывают мне под майку и пробегают вверх, вдоль позвоночника. Это снова подводит к опасной грани. Надо немедленно разрывать этот порочный круг. Перехватываю руки Янга и в то же время мягко целую его в губы.
- Да. И я хочу посмотреть на твой бой.
- Что же… Как скажешь.
Сон еще долго не идет. Я прислушиваюсь к ровному дыханию Джэйдена и, подвинувшись к краю кровати, некоторое время наблюдаю за тем, как он спит. Янг не обманул, оставив в моем распоряжении кровать, а сам устроился на полу. Ему потребовалась секунда, чтобы уснуть, в отличие от меня. Мне бы такое умение. Отключить бы рой мыслей в голове и освободиться от тяжелого груза. Может тогда я бы смогла спать спокойно.
Заснуть мне удается ближе к утру, правда, совсем ненадолго. Когда звенит будильник, Джэйдена в номере уже нет. На столе я нахожу завтрак и записку с адресом, где пройдет турнир. Я испытываю легкий укол обиды от того, что он не попрощался. А с другой стороны, я понимаю, что не в праве его осуждать. Сегодня у него тяжелый и ответственный день. Мне неизвестно, по каким законам проходит боксерский турнир, я могу лишь сказать, что если бы это была моя премьера, то я бы хотела утро посвятить репетиции, а потом настроиться в одиночестве. Я бы не хотела назойливого общества, и думаю, Джэйден тоже. Судя по его записке, он боксирует в семь вечера. У меня впереди целый день, но он пролетает незаметно. Первым делом я делаю звонок домой, самозабвенно вру, как изматывающе проходят наши репетиции с мисс Кэйтлин, и осторожно прощупываю почву, ничего ли не изменилось в сроках возвращения родителей. Получив подтверждение, что у меня в запасе есть еще завтрашней день, я звоню в театр. Мисс Кэйтлин сокрушается, как много мне придется наверстывать после возвращения, но придерживаясь свойственного ей такта, соболезнует моей утрате, и надеется, что все же, это время я использую для восстановления душевного равновесия. Разговор с Патриком выходит менее напряженным, хоть он и предупреждает меня, что в случае нашего провала, вся ответственность будет лежать на моих плечах. Собственно, ничего другого от него не следовало ожидать. Наконец, убедившись, что мое алиби твердо стоит на ногах, я могу расслабиться и посвятить время себе. Правда ложь настолько меня угнетает, что остаток времени я провожу в тренировке и растяжке. И хоть поврежденная нога все еще напоминает о себе тупой болью, я могу ее терпеть. Пусть это будет напоминанием о том, какую цену имеет ложь.