- Заруби себе на носу! Я не дам ни тебе, ни кому-либо еще загубить жизнь моего сына!
Глава 25
Первое, что я делаю, когда возвращаюсь в номер отеля, это пытаюсь дозвониться до Янга. Безуспешно. Раз за разом мне отвечает любезный автоответчик. Но даже с ним разговор куда приятнее, чем с Бриксом. Новость о том, что он – отец Джэйдена не укладывается у меня в голове. Значит, вот в кого вечно нахмуренные брови и порой чрезмерно грубые манеры. Однако, при всем при этом, Джэйден называет отца по имени, и, судя по нашему разговору в машине, не испытывает к нему теплых чувств. Как бы я хотела исправить то, что натворила. Зачем я пошла на этот бой! Я подставила Джэйдена и теперь не уверена, что он захочет со мной разговаривать.
В очередной раз мне отвечает автоответчик. Больше я не могу ждать и оставаться здесь. Если вечером я не буду дома, то наутро у меня могут быть проблемы. Меня передергивает, только я представляю, что будет со мной, если вся моя последняя ложь вскроется… Это уничтожит всякое доверие ко мне, уничтожит меня саму.
В автобусе я снова набираю номер Джэйдена, и как и все разы до этого, не получив ответа, записываю голосовое сообщение. Мысли путаются, но все же, я надеюсь, Янг сможет простить меня. Все, на что хватает моих сил, это попросить прощения. Не знаю, за что именно я извиняюсь. Думаю, за все и сразу. В любом случае, это нетелефонный разговор, и я надеюсь, наша встреча все сможет прояснить. Кто мы теперь друг другу? И есть ли у нас шанс на продолжение?
Всю дорогу я предоставлена сама себе. Мысли будто стервятники рвут на части. Мне бы отмахнуться от них, закричать, чтобы они оставили меня в покое, но не выходит. Они кружат в голове, атакуя беспощадными муками совести. «Твое эго, Оливия, оказалось сильнее чувств к Джэйдену» - зудит тоненький голосок в подсознании. Пытаюсь найти с ним компромисс. «Нет. Эго здесь не при чем. Это случайность». «Случайность?» - усмехается он, - «Но ты ведь прекрасно знаешь, что его поражение открыло тебе путь к стипендии. Он больше не конкурент». «Я не хотела. Не хотела, чтобы у моей победы была такая цена». Совесть смеется и передразнивает. «Расскажи это ему, если он когда-нибудь захочет с тобой говорить. Его отец объяснит лучше».
Я бы хотела заткнуть мерзавку, но звонок мобильного заставляет совесть умолкнуть. На определителе номер мамы, и у меня вырывается невольный стон. Одно другого не лучше. Голос мамы звучит как-то странно.
- Оливия, ты дома?
Я мельком смотрю на часы.
- Почти. Возвращаюсь с репетиции.
- Ты была в театре?
На миг между нами повисает пауза.
- Да, а что? – за это время я научилась так самозабвенно врать, что порой мне кажется, могу обмануть даже самый чуткий детектор.
- Нет… нет, ничего. Просто звоню предупредить… мы приедем поздно. Можешь не ждать нас.
Что-то подозрительно тревожное шевелится внутри. Чувство, что упускаю нечто чрезвычайно важное.
- Хорошо, мам. До встречи.
- До встречи, Оливия.
Я отключаю телефон и мысленно повторяю свое имя. У меня сложилось четкое осознание, что когда кто-то называет меня полным именем, это непременно несет за собой что-то неприятное. Я это говорила Джэйдена… Знать бы только что…
Когда я выхожу из автобуса, часы показывают пять. Я снова опоздала с ужином. Правда эти дни с Джэйденом от моего распорядка и без того остались лишь воспоминания. Я искренне надеюсь, что это не скажется на моей фигуре. Иначе, мне несдобровать. Придется перешивать костюм за свой счет, а это не маленькие деньги. И все же, я настолько привыкла к беззаботности, внушаемой мне Янгом, что я покупаю себе по пути картошку фри, и пока еду в такси, позволяю съесть несколько палочек.
Машина подъезжает к дому, и я вздыхаю. Вот и все. То, что я считала авантюрой, закончилось, оставив до боли сладкие воспоминания. Прикусываю губу, когда в памяти вспышкой возникают прикосновения рук Джэйдена, его влажные губы… Черт! Я осознаю, что краснею, и торопливо выскакиваю из машины. Расплачиваюсь с водителем, и накинув капюшон на глаза, будто бы тот мог спасти меня от позора, бегу домой. Все. Пора возвращаться в свою прежнюю жизнь. Пришло время собирать камни…
С минуту я ищу в сумке завалившейся ключ, но когда вставляю его в замок, то понимаю, что он не проворачивается. Дверь оказывается не заперта. Сердце учащает ритм. Меня резко бросает в жар, и сделав глубокий вдох, я толкаю вперед. В тишине скрип петель кажется жалобным стоном. Или это мой голос? Скорее да, потому как первое, что открывается моему взору – сидящая посреди гостиной мать. На меня устремляется взгляд отца, молча стоящего за ее спиной. Меня ждали, определенно. Как давно?