- Тебе следует научиться давать отпор всяким козлам. Это не школа.
Чем я обязана такому благородству? Или в нем взыграла совесть за вчерашний день?
- Спасибо за совет, но я всегда за мирное урегулирование конфликтов.
Джэйден откидывается на стул и снимает капюшон.
- Неужели? В таком случае ещё один совет - поставь замок покрепче в общежитии. Не помешает!
- Я не живу в кампусе, - интересно, зачем я это сказала?
Янг удивленно приподнимает бровь.
- А где? Под крылышком у мамы с папой?
В любой другой ситуации я бы предпочла проигнорировать этот вопрос, но то, с каким пренебрежением он прозвучал, заставляет меня встать на свою защиту.
- Мне все это не интересно. Я знаю, что происходит в стенах общин и не собираюсь принимать в этом участие. У меня другие планы…
Джэйден усмехается.
- Конечно. Стипендия Нильсона, я знаю…
Вот оно! Все-таки мы добрались до главного.
- Послушай, - я больше не чувствую смущения. Разворачиваюсь к нему, открыто и смело поднимая глаза, - если это борьба, то пусть она будет честной!
Янг выдерживает мой прямой взгляд. Его лицо остаётся бесстрастным, и лишь ямочки на щеках выдают скрытую улыбку.
- Как эпично… и благородно.
- Хочешь сказать, что мне от тебя подобного не ждать?
- Смотря что ты имеешь ввиду.
Джэйден забавляется, уже не скрывая этого. Ничего себе! Не думала, что он умеет веселиться, судя по его хмурому лицу.
Я пытаюсь понять, о чем он думает, но его мысли - абсолютная загадка. Я даже не могу предположить, чего от него можно ожидать. Сдаюсь и пожимаю плечами.
- Не знаю. Всякие грязные приемы. Наверняка этому учат в твоем виде спорта.
Улыбка в эту же секунду исчезает с лица Джэйдена. Я жалею, что не удержала язык за зубами. Взгляд Янга вновь становится холодным и мрачным.
- На боксерском ринге действуют строгие правила, жестокие, но предельно понятные и бескомпромиссные. Но тебе ли о них знать, принцесса? Тебе далеко до всего этого в твоем розовом платьице и танцевальных туфельках.
Мои щеки вспыхивают. Это стыд и злость одновременно. А Джэйден зло продолжает:
- И если ты думаешь о грязных приемах, то тебе лучше действительно держаться поближе к дому. Как правило, у всех хороших девочек рано или поздно сносит крышу от чувства свободы. И когда ты будешь танцевать не на большой сцене, а на столе в одну из студенческих вечеринок, подумай, кого в этом следует винить, кроме себя самой.
Я едва могу дышать от возмущения и ярости. Цепляюсь в край стола так сильно, что костяшки пальцев белеют.
- Ты...
Джэйден подается вперед и выжидающе смотрит мне прямо в глаза.
- Тебе хватит смелости послать меня?
Я резко отворачиваюсь, стараясь унять прерывистое дыхание. Чем я так задела его? Упрекнув в возможности нечестной игры... ах да... я задела его любимое занятие. Вот в чем дело! Я прошлась по святому. По его спорту.
Снова поворачиваюсь, но не успеваю ничего ответить, так как в аудиторию входит преподаватель. Что же, может оно и к лучшему. Сейчас, находясь в таком взвинченном состоянии, кто знает, на какую грубость я способна. Потом сама буду жалеть. Я не должна уподобляться Янгу. Я должна быть выше, лучше его, во всем.
Однако, чем больше я убеждаю себя делать вид, что Джэйдена не существует, тем отчаяннее мне хочется повернуться в его сторону и посмотреть, какие эмоции испытывает он. Злится ли так же, как и я, или ему уже все равно.
Спустя сорок пять минут нервного нетерпения, едва дождавшись объявления пятиминутного перерыва, я срываюсь с места и тороплюсь покинуть аудиторию. Мне нужно выдохнуть. Слова Янга все еще свербят в мозгу. «Танцевать на столе». Как бы ни так! Отчаянно хочу как следует двинуть ему за эти слова, но понимаю, что это секундный порыв, спровоцированный обидой.
Я выхожу на улицу и сажусь на скамейку. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тень деревьев, приятно ласкают кожу. Прикрываю глаза, наслаждаясь их мягким касанием к своему лицу.
- Эй! – снова он! Только не это! Я резко вскакиваю и делаю шаг назад. Передо мной Янг. Он стоит, прищуривая глаза от яркого солнца. Что ему надо от меня? Не успеваю спросить это вслух, как Джэйден примирительно говорит.