Как бы там ни было, тело — моё последнее оружие. Хочу или нет, но лицо, грудь, бёдра и капельку непокорства в глазах придётся использовать, чтобы обеспечить приемлемые условия для существования в роли живой игрушки. А там посмотрим.
Вернулась в комнату и опустилась на колени у постели.
Ох, как бы лучше к нему подобраться, но не потревожить раньше времени? Ведь Джеймс хотел, чтобы я разбудила его прикосновением губ. А сам устроился по центру двуспальной кровати.
Осторожно сдвинула простыню и скользнула взглядом по обнажённому телу.
Лежит на спине, дышит ровно. Грудь и живот лишены растительности, как после недавней эпиляции. Для мужчин не характерно, но для актёров не удивительно — издержки профессии. Только промежность укрыта светлыми коротко подстриженными волосками.
Утренняя эрекция прижала член к животу как стрелку часов, указывающую на полдень.
Пора. Пристраиваюсь у Джеймса под боком, щекой касаюсь кубиков пресса и губами, как пломбир на палочке, втягиваю член в рот.
Огромный, словно у дикаря с Discovery Channel. В длину как полторы ладони, а в обхвате… даже пальцы не сходятся вместе без дополнительного усилия. До сих пор не верится, что он поместился во мне прошлой ночью. Крайняя плоть обрезана, а потому кожа на багровеющей головке не гладкая, а слегка шероховатая, будто кошачий язык.
Прижимаюсь так тесно, что вскоре замечаю перемену в дыхании Хозяина.
Проснулся.
Вздрогнул, когда я нажала языком на уздечку.
Опыта не много, приходится импровизировать и на практике узнавать, что именно нравится Джеймсу. Подозреваю, он доволен. Запустил пальцы в мои локоны, перебирает, поглаживает затылок и шею.
Сладкое тепло солнечными лучами разливается по телу. Значит, ему нравится, иначе моя плоть не заныла бы в томительном волнении. Хотя в этот раз желание не настолько острое, как прошлой ночью. Привыкаю? Или тело учится получать разрядку не только от примитивного траха, но и от осознания того, что ему хорошо со мной? Я радую Хозяина ласками, а он, словно зеркало, передаёт своё наслаждение мне?
Ладонь Джемса, как тренер, задаёт темп, направляет, заставляет принимать член без остатка. Головка пениса перекрывает горло. Я задыхаюсь с непривычки и отстраняюсь. Хозяин нажимает, требует попробовать ещё раз.
Показываю зубки. Не кусаю, но даю понять, что пока его гордость в моей власти — в этой игре мы на равных. На мгновение выпускаю член и смотрю в глаза Джеймсу. Хозяин усмехается, заводит руки за голову и откидывается на подушку.
Вылизываю ожившую палицу и временами, уже по собственной воле, принимаю её всё глубже и глубже. Но полностью никак не получается. Видимо, тут нужна практика и… особая техника дыхания.
Возбуждение Джеймса нарастает, он дышит быстрее, а бёдра двигаться так, словно он входит в мою киску. Плотнее сжимаю губы, и через минуту горячая сперма водопадом Анхель извергается в рот.
Терпкая и одновременно сладкая, как драгоценный ликёр, жидкость стекает по языку в горло. Я едва успеваю глотать.
Не знаю, в кодировке ли дело, но раньше не подозревала, что мужское семя бывает приятным на вкус.
Поток иссякает, но я не выпускаю член. Выбираю всё, без остатка. «Досуха», — приказал вчера Джеймс, и я не перечу Господину. Ведь с каждой каплей жизненной силы Хозяина тело успокаивается, а возбуждение отступает, даря приятное, как от бокала дорогого вина, послевкусие.
Поднимаю голову и ловлю насмешливый взгляд. Стискиваю обеими руками уставший от ласк пенис, выжимаю последнюю капельку и, не разрывая контакта глаз, слизываю её кончиком языка. А затем соскальзываю с кровати, опускаюсь на колени и склоняю голову перед встающим Хозяином.
Джеймс одевается не торопясь, время от времени поглядывает в мою сторону. Натягивает светлые брюки, застёгивает белоснежную рубашку.
— Браво, Александра, — он треплет меня по волосам, двумя пальцами вздёргивает подбородок, заставляет посмотреть в глаза: — Достойно сыграла роль будильника. Над минетом стоит поработать, но у нас жизнь впереди. Надеюсь, удовольствие получили оба?
Никогда не признаюсь, что сперма Джеймса на вкус, будто лучший алкоголь! Благо не хмельной, иначе бы Хозяин уже сам всё прочёл по моему лицу. А потому отвечаю как скромная девушка:
— Я ничего не почувствовала.
— Лжёшь! — он опускается рядом.
Взгляд, будто раскалённые угли, прожигает ментальный щит и распинает душу. Подозреваю, ему нравится увиденное. Он улыбается, совсем как мужчина, который не только кончил сам, но доставил наслаждение любовнице: