Они вернулись ровно через сорок минут. Порыв ветра донёс ворчание мотора и две остроносые тени растворились у берега так, словно плавали по земле.
Хм, там наверняка скрыта ещё одна пристань… Но зачем?
И как это поможет мне?
Мысли о свободе, как репьи, не отпускали, пока я умывалась, чистила зубы и ворочалась с боку на бок под тонким одеялом. Если есть лодка, то её можно похитить. Конечно же, управлять моторкой я не умею, но… как запасной вариант для бегства этот план не хуже идеи с самодельным плотиком.
Другое дело — раз те люди шныряют под покровом ночи, то им есть что скрывать, а значит, охрана не ограничивается электронным замком как в кабинете Хозяина.
И тут клин! Да что же за невезение такое!
Напряжение и злость раскалывали голову как орех. Босиком прошлёпала в туалетную комнату и нашла в аптечке таблетки успокоительного.
Мрачно взвесила на ладони пачку. Тоже вариант освобождения. Раз и готово. Даже не больно. Вот только Джеймс наверняка читал мой психологический профиль и знал: на такую слабость я не способна.
Неужели… Да нет, глупость. Или он хоть капельку, но доверяет мне? Как ответственной девушке, а не вещи?
Проглотила один кругляш и поплелась в кровать. Утро вечера мудренее.
Но только не для меня.
За пару дней я как гёрлскаут обследовала каждый закоулок поместья. Вот только новых идей для побега в голову не пришло. Оставалось ждать и надеяться.
Асьенда представала золотой клеткой, где нечем заняться. Нет, на третий день я уже без стеснения пользовалась залом с тренажёрами, плавала в бассейне, загорала, отдавалась умелым рукам массажиста, косметолога и парикмахера, которых регулярно доставляли в особняк люди Карлы Торрес, но для бывшей студентки университета этого недостаточно.
Не хватало общения с друзьями, походов на выставки и в кино, споров о книгах и музыке… даже занятий на лекциях. Одиночное заключение в тропическом раю превращало разум в кисель.
Попытка завязать дружеские отношения со слугами провалилась. «Да, сеньорита. Нет, сеньорита», — добиться большего от хорошеньких девушек в доме и молодых садовников в парке не удалось. Безрассудная попытка завербовать служанку закончилась вежливым: «Простите, но мистер Торн запретил передавать ваши письма»…
И где только Хозяин набрал верных людей? Иногда казалось, что они служат ему не за деньги, но и за совесть. Подозрительно. Всё же Джеймс — голливудский актёр, а не венценосный сюзерен.
Крепкий орешек, этот Торн!
Вздохнула и отложила учебник по международному праву, который вместе с другими книгами выписала через сеньору Торрес. Чуть раздвинула ноги и позволила солнцу лизнуть внутреннюю поверхность бёдер. Закинула руки за голову и вытянулась на изогнутом, как морская волна, шезлонге.
Если уж загорать — то обнажённой. Благо, веранда второго этажа надёжно защищает от нескромных взоров, а внутри особняка прислуживают девушки, которым в этот час сюда заглядывать незачем.
Интересно, Джеймс оценит, как ровно солнечная бронза отпечаталась на коже?
Стоп! Прекращай думать о Хозяине! Радуйся, что его нет рядом, а не фантазируй о всяких глупостях!
Бёдра непроизвольно потёрлись друг о друга в древнем, как сама жизнь, ритме. Словно в детстве, когда я случайно испытала первый оргазм, лёжа на кровати и двигая под музыку ножками в тесных джинсах. В тот раз испугалась до слёз, но вместе с тем и обрадовалась, будто сделала величайшее в мире открытие. Пообещала, что больше никогда-никогда так сделаю… но разве тут удержишься.
В ровесников я не влюблялась, они казались чересчур суетливыми и бестолковыми, а потому фантазировала о тех, кто постарше. Так в сознании ученицы средних классов сложились три любимых образа. Популярный и симпатичный выпускник-баскетболист. Умный и требовательный учитель литературы. Зрелый и строгий, как отец, но заботливый директор.
В мечтах они соблазняли меня по отдельности, но иногда объединяли усилия. Обманом заманивали в укромный уголок опустевшей школы, закрывали глаза полоской чёрной ткани, привязывали к стулу или парте, а иногда растягивали на матах в подсобке спортивного зала. Поглаживаниями и прикосновениями сводили с ума.
Не проникали внутрь, словно поклялись оставить меня девочкой, но собирали утроенную дань с груди, попки и губ. Несмотря на робкие мольбы, фотографировали в неприличных позах, зажимали меж горячих тел, а под конец грубоватыми настойчивыми ласками принуждали к оргазму.