С тех пор греховное удовольствие не раз спасало от одиночества и проблем. Вот только последние недели я запрещала себе подобные игры.
Ладонь скользнула по животу и замерла на лобке. Если представить что я свободная девушка, а не невольница; если не думать о Джеймсе, то, наверное, можно…
Пальцы успели лишь пару раз скользнуть ниже, как приятная судорога выгнула тело дугой, из глаз потекли слёзы, а губы едва удержали смех, переходящий в жалобный стон.
Слишком долго сдерживалась. Первый раз закончила, не успев начать. И не получив идеальной разрядки.
Да, играть с клитором рановато. Не открывая глаз, представила нескольких мужчин. Их лица в тени, черты не важны. Один молодой, другой постарше. Третий в возрасте, волосы на груди как серебряная проволока, но фигурой не уступает остальным.
Они возбуждены. Крепкие члены недвусмысленно указывают на меня. Самцы подходят с разных сторон, завязывают глаза. Крепкие руки незнакомцев моими пальцами вычерчивают на теле замысловатые узоры.
Грудь, живот, бёдра, лодыжки, даже ладони горят от невидимых линий по которым, словно электрический ток, проносятся разряды наслаждения. Оно копится тягучей мукой меж бёдер и лишь когда томление становится невыносимым, равным пытке, мои пальцы раздвигают губки и погружаются внутрь.
Багровые фаллосы по очереди двигаются во мне. Мужчины сменяют друг друга, иногда дают крохотную передышку — эгоистично не хотят, чтобы я кончила раньше своих мучителей. Словно варвары, захватившие в плен заложницу благородных кровей, они без устали атакуют переднюю стенку влагалища.
Наконец по очереди изливаются, долго и мощно. Стремятся, чтобы я непременно забеременела.
С последним движением молодого воина я погружаю в себя пальцы так глубоко, как никогда раньше. Стискиваю бёдра, едва успеваю повернуться набок и впиться зубами в полотенце на шезлонге.
Щеки мокрые от слёз, тело блестит от пота, а волосы прилипли к лицу. Когда последняя судорога пробегает по телу, я отнимаю ладонь от лобка и сворачиваюсь клубочком.
Нельзя, нельзя столько терпеть, не давая положенной от природы разрядки. Иначе это выливается вот в такие непристойные оргии наедине с собой.
Подтягиваю колени к подбородку и позволяю себе посмотреть на реальный мир.
Из-за увитой лозой балюстрады за мной наблюдают распахнутые от восхищения глаза.
Страх, будто яд фугу, парализует тело, но тут же отпускает.
Показывать что заметила — нельзя. Кто знает, вдруг это спровоцирует вуайериста?
Медленно, словно ничего не происходит, встаю с шезлонга, повязываю под мышками парео, как полновластная хозяйка дома удаляюсь с веранды.
Закрываю дверь и сползаю по стене.
Я узнала того парня. Рамиро Альба, если не ошибаюсь. Помощник садовника. Латинос, на вид — мой ровесник. Всегда вежливый и предупредительный. Да уж, в тихом омуте чего только не водится…
И как он на второй этаж забрался? Услышал странные звуки и будто мартовский кот вскарабкался по колонне увитой лозой? Неужели я так громко стонала?
Дура, дура! А если бы он не сдержался и взял тебя силой?
Обхватила голову ладонями и помотала из стороны в сторону.
Нет. В его взгляде читалось больше неподдельного восхищения, чем животной похоти.
Фух, на этот раз пронесло.
Хотя он так смотрел…
Щёки запылали от прилившей крови. И от настолько коварных мыслей, что не поверила себе.
Я не могу так думать! Это не я! Но порочная идея точила голову как термит.
Да, если паду достаточно низко, то использую Рамиро себе во благо.
Ведь именно так моя крымская подруга, Тамара, сбежала от похитителей.
Thorn 6
Моргнула, но перед глазами всё равно плавали цветные пятна, словно глядела через помутневшую линзу калейдоскопа.
Вроде бы ещё минуту назад отрывались с Тамарой в одном из клубов Гурзуфа…
Не стоило мешать напитки. Обычно я держу себя в ежовых рукавицах, но первый вечер отдыха после начала работы в детском лагере, мягкая крымская ночь и музыка соблазнили запретными удовольствиями. Не обошлось и без обходительных незнакомых парней, которые осыпали комплиментами, будто розами.
Качнуло, словно в машине на повороте.
Наверное, ребята везут нас в общежитие. Стыдно-то как.
Помотала головой и замерла будто статуя. Какого…
— Очухалась? Уж думали, ты откинулась от снотворного, — дородная женщина в форме майора полиции башней нависла над головой и сунула в рот горлышко пластиковой бутылки: — На, попей. Ты нам здоровой нужна.
Тёплая, горьковатая жидкость хлынула в рот, водоворотом завертелась в горле и кашлем выплеснулась сквозь губы.