Поезд ехал медленно. Точнее наш вагон, который больше стоял на запасных путях, чем двигался к границе с Польшей. Видимо, дела у похитителей не ладились и «окно» для контрабанды никак не открывалось.
Остальных невольниц, как и нас с Тамарой, держали в купе парами. Опасались бунта? Возможно. Хотя какое сопротивление хрупкие девушки могли оказать звероподобным бугаям на стероидах с оружием на поясе?
Шторку поднимать запрещали, свет включали только во время кормёжки, а потому ощущение времени сглаживалось.
День. Ночь. Какая разница для той, кто уже не властна над судьбой?
План Тамары со скрипом, но воплощался в реальность. Поначалу она чуть ли силой задерживала Юрко после доставки тарелок с едой. Затем он и сам повадился заглядывать пару раз на день. А в эту ночь поманил Тамару и вывел её из купе.
Ушла? Окончательно?
Да, она честно заработала свободу, пока я отсиживалась в углу и жалела себя.
Поплакала немного и не заметила, как уснула.
— Сашка! — громкий шёпот иглой пронзил ухо.
— Тамара, ты? — не поверила себе и обняла подругу. — Думала, ты уже далеко.
— Вот ещё! Если уходить, то вместе. Как только уломала Юрко на помощь, так и вернулась за тобой.
— Слушай, а ты ему веришь? Вдруг он решил сам продать невольниц?
— Не волнуйся, — Тамара устроилась рядом и зашептала на ухо. — Юрко хороший, честный мальчик. Идеалист, но уж какой есть. Рассказывал, что раньше восторгался братом, считал героем, упросил взять с собой. Думал, они сражаются с повстанцами. Но вместо этого столкнулся с работорговлей и продажей военнопленных на органы в Европу.
— И?
— Ну, потому и согласился помочь. Дожала я его сегодня.
— Ты такая молодец! — стиснула подругу и добавила: — А я — бесполезная обуза. Прости, ладно?
— Прекращай, захвалишь ещё, — Тамара чмокнула в щёку и прильнула словно кошка: — Вот выберемся, тогда и отблагодаришь.
За дверью зашуршало и мы насторожились.
Фонарь разрезал тьму лезвием света. Юрко шмыгнул в купе.
— Готовы?
Мы вытянулись как по команде.
Мальчишка осветил нас с головы до ног, нахмурился и кивнул на меня:
— Я не знал о браслете.
— Ну да, — Тамара подошла к парню и обняла за пояс. — А это что-то меняет?
— Конечно! — всплеснул руками Юрко. — В нём же GPS-передатчик! Стоит нам покинуть вагон, как завоет сирена.
— А ключи от замка где? Давай снимем?!
— У брата. А тот с ними не расстаётся.
— Выходит… — я опустила глаза.
Правда жизни в очередной раз окованным сталью каблуком сокрушила хрупкую надежду.
— Извини, Александра, но тебе с нами нельзя. План основан на том, что у нас пара часов форы. Но с браслетом мы даже от вагона отойти не успеем.
— Тогда спешите. Пока не поздно.
— Нет, — Тамара бросилась ко мне. — Я тебя не брошу.
— Беги, — я оторвала подругу и взглянула в глаза: — Ты сделал всё, что могла. А я лишь плакала и боялась. Ты заслужила свободу. И я не потяну тебя за собой на дно.
— Давайте уже, решайтесь, — поторопил Юрко. — Время уходит.
— Саша, — Тамара поцеловала меня в мокрую от слёз щёку: — Сашка...
Они выходили, когда я прошептала вслед:
— Тамара, можно просьбу?
— Ну сколько ещё? — застонал Юрко, но подруга оттолкнула парня и вернулась в купе.
— Всё что угодно!
— Пожалуйста, если ты выберешься из Украины, не рассказывай ничего моему отцу.
— Но почему, Саша? — она встряхнула меня словно тряпичную куклу. — Чёрт! Бред!
— Пойми, он единственный человек на свете, которого я люблю больше себя. Пусть лучше думает, будто я пропала без вести или сбежала с парнем, чем узнает о судьбе рабыни, — притянула лицо Тамары к своему и попросила: — Обещай, пожалуйста.
— Уговорила… — она колебалась, словно надеялась, что я изменю решение, — но это… безумие.
— Я справлюсь, — поцеловала её и оттолкнула: — Всё, вам пора.
Дослушала, как затихают шаги в коридоре, закуталась в одеяло и приказала себе не плакать.
Thorn 7
Ступню будто оторвало на мине.
Я выронила фонарик и как акробат запрыгала на одной ноге. Стоны и ругательства сливались воедино, жалобным хныканьем пробивались сквозь зубы.
Налетела в темноте на стол и замерла от ужаса, когда сталь звенящим водопадом обрушилась вниз. Выдохнула лишь когда молотки и гаечные ключи отплясали джигу на бетонном полу.
Чёрт! Чёрт!! Чёрт!!!
И это называется незаметное проникновение!
Потёрла саднящие пальцы и смахнула навернувшиеся от боли слёзы.