Оранжевые канны с алой бархатистой каймой и белые орхидеи, окутавшие ароматом ванили.
Неужели опять Рамиро? Тот самый помощник садовника?
Скорее всего. После того как парень увидел меня обнажённой на укромной веранде второго этажа, я время от времени ловила обжигающие, словно клеймо, взгляды. А вчера нашла в парке, на любимой скамье, охапку свежесрезанных цветов.
Упорный мальчишка… И как он по стене забрался? Не иначе как лестницу притащил, безумец. Ведь если заметят, донесут, то Хозяин распнёт бедолагу за запретный интерес к невольнице.
С одной стороны, я подумывала о том, чтобы по примеру Тамары завести сообщника в стане врага. С другой — кто давал мне право втягивать парня в неприятности? Я же сама не влюблена в Рамиро. И видела лишь пару раз, да и то мельком.
Развязала бечеву и опустила цветы в вазу на столе, разрушив идеальную икебану дерзким подарком.
Забралась в постель и обняла подушку.
Или попробовать? Хотя лгать о своих чувствах незнакомому парню совсем не по душе. Тем более спать с ним.
И что тогда с Джеймсом? Как ни крути, но это… измена. Да, он купил меня, держит в плену будто наложницу, но… Когда-то я была влюблена в него. Он мой первый мужчина, а ведь с детства я мечтала, что первый останется единственным. И от воспоминаний о прикосновениях его рук до сих пор мурашки. И фантазирую о нём почти каждый день. Правда не уверена, что именно кроется за порочными мечтами: искреннее желание или программа «Зеро»?
Безумие… Хранить верность тому, кто считает тебя вещью, элементом декора, предметом интерьера вроде бесценной античной вазы, которая радует взгляд и тешит самолюбие?!
Может пора взрослеть? Превращаться из «правильной» девочки в эгоистичную стерву, которая в ответ на несправедливость смотрит на окружающих как на инструменты, а не людей?
Представила, что словно невзначай бросаю на Рамиро многообещающий взгляд, веду на нём как на поводке, заманиваю в уединённую подсобку на краю парка. И передаю инициативу. Разгорячённый мужчина одной ладонью стискивает мою грудь, другой задирает юбку, а затем грубо вдалбливает в дощатую стену, заглушая стоны поцелуями. И через неделю животного секса Рамиро превращается в послушного раба, предаёт мистера Торна и увозит из асьенды.
Да, может и получилось бы. Но тогда я стала бы не лучше тех, кто похитил меня.
Господи, я окончательно запуталась…
Поплакала немного и уснула с мыслями о Рамиро, Джеймсе и свободе.
И накликала себе на голову.
Когда поздним утром, зевая и потягиваясь, в одной маечке и облегающих шортиках вышла в гостиную полюбоваться цветами, застала там Хозяина.
Джеймс, будто скучающий повеса, небрежно развалился в кресле. Бежевые слаксы, светлая рубашка поло — он напоминал теннисиста, который приехал в загородный клуб для джентльменов.
— Надеюсь, ты не всех гостей приветствуешь в таком виде? — мужчина изогнул бровь и склонил голову на плечо, без стеснения разглядывая меня будто картину на выставке: — Доброе утро, Александра.
Не ответив ойкнула, и тут же захлопнула дверь. Предупреждать же надо! Хотя бы подготовилась заранее!
Наскоро привела себя в порядок и статуей застыла в гардеробной. Одеться скромно или… подразнить? Мы не виделись почти месяц. Вряд ли он провёл его как монах, в одиночестве. И к сожалению, моя судьба зависела от места в ряду подружек Джеймса.
Боже, о чём я думаю? Пару часов назад хотела вломиться в кабинет, найти компромат, сбежать отсюда, а сейчас ревную к другим женщинам! Опомнись, Саша!
Выбрала короткий сарафан на бретелях. Выдохнула, будто смертник перед эшафотом, и открыла дверь в гостиную.
— Тебе идёт, — Джеймс поднялся навстречу, зашёл за спину.
Коснулся шеи. Я закусила губу и вздрогнула, когда его пальцы, словно кисти художника, нарисовали две линии вдоль позвоночника.
Ладонь Хозяина замерла меж лопаток. Что он задумал? Чего ждёт? Подхватит на руки и отнесёт в спальню?! Вряд ли, в нём не чувствуется скрученного в пружину сексуального напряжения, скорее лёгкое возбуждение от близости к привлекательной женщине. Обычный человек на его месте давно поцеловал бы меня, но от Джеймса подобного ожидать не стоило.
Вещи не целуют. Ими пользуются, а когда те ломаются или надоедают — попросту выбрасывают. Но пока Джеймс желает меня, пока тело само отзывается на его ласки мучительным томлением — ещё не всё потеряно.
Хозяин вернулся к столу и указал на открытый учебник: