— Неужели и вправду занимаешься наукой?
Он издевается?! Подобный вопрос в такой момент?!
— Да, мистер Торн. В университете давно идут занятия. Я стараюсь не отставать.
— Хм, интересно, — Джеймс уставился как на диковинку.
Сразу захотелось опустить голову, подчинится его воле и покорно ожидать вердикта, но вместо этого я расправила плечи, сцепила за спиной руки в замок и бросила ответный вызов:
— Что именно вас заинтересовало, мистер Торн?
— У меня немало подружек, я часто оплачиваю счета за драгоценности, меха, туфли, — мужчина усмехнулся, — но за учебники плачу впервые.
— Это плохо?
— Нет. Я не прогадал, купив тебя.
Завуалированный намёк? Что он хочет сказать?
— Без доступа в интернет учиться сложно, — я закинула пробный шар и скрестила пальцы на удачу: — Мне нужен выход в сеть.
— Возможно в будущем. Когда ты примешь судьбу и осознаешь свою роль в моём мире. Но сейчас ты не готова, — он выставил перед собой ладонь: — И не спорь.
— Понимаю, мистер Торн, — я опустила голову и наконец-то расслабилась. Смотреть Джеймсу в глаза равносильно бойцовскому поединку.
— Тогда идём. Пока нам сервируют завтрак, расскажешь, чем занималась в моё отсутствие.
Джеймс взялся за ручку на двери, но вдруг замер и с видом человека, вспомнившего о пустяке, заметил:
— Кстати, Александра, тебе не кажется что букет, — он кивнул на вазу, — составлен безвкусно. Орхидеи и канны ни по цвету, ни по форме не вписываются в общий ансамбль?
Внутри похолодало, как осенним утром после ранних заморозков.
— Нет, — я с деланной небрежностью дёрнула плечом. — Цветы как цветы. Красивые.
— И всё же они не сочетаются, — с нажимом повторил Джеймс. — Видимо, пора избавляться от главного садовника. Жаль, неплохой был специалист. Но потерял квалификацию. Теперь отправится вместе с семьёй на фабрику шить кроссовки для Reebok за пятьдесят центов в день.
— Не надо, мистер Торн! Я сорвала цветы в парке и опустила в вазу. Это запрещено?
Сердце колотилось как после укола адреналина. Я не могла ни выдать Рамиро, ни подвести под гильотину доброго пожилого садовника. Увольнение с хорошей работы в такой нищей стране как Колумбия равносильно убийству.
— Сорвала, говоришь? Пусть так, — Джеймс кивнул, сделал шаг к двери, но тут же застыл и щёлкнул пальцами, словно вспомнил нечто важное.
Вернулся к столу и вытащил одну из орхидей Рамиро:
— Хм, сорвала… А на вид стебель срезали чем-то острым.
— Сорвала или срезала — какая разница, мистер Торн?! — я облизнула губы. — В конце концов, это я говорю на вашем языке, а не вы на русском. Могла ошибиться, не так перевести. С кем практиковаться, если вы бросили меня одну почти на месяц?!
Хозяин рассмеялся:
— Хорошо. Тебя нелегко подловить на мелочах. Забудь, — он обхватил ладонью моё запястье и повёл в столовую: — Сегодня поработаем над твоим английским.
Джеймс не обманул. День мы провели в невинных развлечениях, словно оказались на первом свидании. Гоняли на гольф-карах по дорожкам парка. Сразились в теннис, хотя по большей части это он учил меня основам игры, а я лишь неловко махала ракеткой. Загорали у бассейна. Гуляли по линии прибоя на закате.
И разговаривали так, словно впервые увидели друг друга и стремились нащупать общие интересы.
Он расспрашивал меня о жизни в асьенде, слушал как внимательный собеседник, отвечал на вопросы, разъяснял странности в поведении окружающих, вызванные особенностями менталитета и культуры.
Спорил о сюжетах книг и фильмов. Сам немало рассказывал о жизни в Лос-Анджелесе, смешил историями со съёмок и показывал на экране смартфона дурацкие фотографии друзей, попавших в нелепые ситуации после вечеринок.
Поначалу его поведение сбивало с толку. Не знала, как реагировать, что думать, но вскоре поняла: Джеймс играет в нормальную жизнь. Он прилетел на другой континент не просто сбросить сексуальное напряжение с бессловесной рабыней, но и почувствовать себя обычным человеком наедине с той, кто одним глазком заглянула на тёмную сторону его души. Которую не видят поклонники и фанаты.
Я не ошиблась. Поздним вечером, когда слуги покинули особняк, игра в романтику ему наскучила.
Стоя на галерее второго этажа, я наслаждалась последними лучами солнца, которое красным яблоком тонуло в океане. Джеймс подошёл сзади. Встал так близко, что я почувствовала его дыхание на шее. А затем чёрный шёлк опустился на глаза и отрезал меня от мира.
Руки инстинктивно дёрнулись вверх, к повязке, но Хозяин перехвати их. Силой прижал ладони к перилам. Убедился, что я не сопротивляюсь и лишь тогда скользнул пальцами по моим запястьям, огладил предплечья и спустил бретели.