Хозяин крепче стиснул мой локоть, словно призывал к спокойствию.
— Держи, — сеньор Диаз отдал мне поводок. — Поиграй с Бейби в соседних комнатах, а мы с Джеймсом обсудим дела.
Thorn 10
Взяла кожаный ремешок и сомнамбулой побрела из бара. Девушка как послушный щенок семенила рядом, время от времени задирала голову и ловила мой взгляд, словно не понимала желаний новой хозяйки. Я прислонилась к переборке роскошной каюты, обставленной в духе викторианской эпохи, и зажмурилась до боли в висках.
Диаз — монстр, но столкновение с Бейби пробудило воспоминания, которые я давно задвинула в пыльный чулан разума.
Заброшенный ангар на окраине Варшавы. Разбитые хулиганами окна, ветхая крыша, потрескавшийся бетонный пол. В выбоинах скопилась дождевая вода. Под потолком замерли ржавые краны, с которых щупальцами свисают цепи. Ветер раскачивает тали будто снасти побитого штормом парусника. Скрип канатов и перезвон колец напоминает о печальной судьбе невольниц.
В дальнем углу как памятник диссонансу виднеются наспех возведённые подмостки и жаркие софиты. Я словно попала на модный показ экстравагантного дизайнера, который отметает общепринятые нормы и идёт наперекор канонам.
Вот только демонстрирует не платья, а обнажённых рабынь.
Занавес распахивается, и надсмотрщик выталкивает меня вперёд. Ноги заплетаются от страха, а в голове колоколом гудит: «Это не реально!» Но правда жестока.
Покупатели сидят в креслах вдоль сцены, длинной как язык дракона. Чуть вдалеке видны лимузины. За опущенными стёклами светлячками тлеют огоньки сигар. Десятки веб-камер фиксируют каждый шаг невольниц и передают на экраны ноутбуков покупателей из дальних стран. Воздух наполнен ароматами парфюма, табака и мужской похоти.
Я делаю круг по подиуму и замираю подле аукциониста.
Его слова не доходят до разума. Понимаю, что тот расхваливает мои прелести. Торг разгорается, ставки растут, в финале за меня сражаются двое: полный араб в дишдаше и плюгавый лысый китаец, который потирает ладони с ожесточением маньяка.
— Итак, господа, дополнит ли прекрасная Александра коллекцию распутных свинок достопочтенного шейха, или обратится в страстную ослицу по желанию гостя с Дальнего Востока? — ведущий обвёл присутствующих взглядом и повысил градус торгов: — А может кто-то мечтает воплотить в реальность собственные мечты?
Желающих нет. Араб переиграл китайца. Уже задрал ногу, чтобы влезть на сцену и пощупать товар перед отправкой на «обучение», но голос из динамика заставил шейха отступить.
В торг через интернет вклинился незнакомец. Он говорил неохотно, словно не до конца понимал, зачем в это ввязался. Но раз за разом повышал ставку. И победил, заставив араба разочарованно проворчать ругательства себе под нос.
В тот день я думала, что слова аукциониста лишь аллегория, но теперь знаю правду. Если бы Джеймс не выкупил меня…
Проклятье! Да гори оно всё! Спаситель хренов!
Врезала кулаком по стене и затрясла рукой от боли. Вот же…
Бейби встревожилась, подползла ближе. Девушка будто приняла злость на свой счёт и постаралась угодить единственным доступным для неё способом. Лизнула колено, провела языком по бедру, двинулась под юбку…
— Прекрати немедленно! — я с отвращением оттолкнула её голову. — Ты хотя бы понимаешь меня?!
Она заплакала словно ребёнок, который хотел как лучше, но лишь нарвался на взбучку от строгих родителей.
Боже, это выше моих сил! Побежала, не разбирая дороги, лишь бы спастись от ужаса. Влетела в небольшую кухню, оперлась руками о стол и задышала как выброшенная на берег рыба.
Соберись, Александра! Ты обязана быть сильной!
Налила в стакан воды. Руки дрожали так, что расплескала половину, а зубы выбивали на стекле пулемётную дробь.
Скрип паркета заставил обернуться. Бейби следовала за мной. Поводок тянулся за ней по полу и золотым кольцом в навершии рукояти царапал натёртое до блеска дерево.
Девушка подползла ближе, уселась у моих ног и подняла голову, с вожделением посматривая на воду.
— Хочешь пить?
Она не ответила, но взгляда не отвела. Я протянула стакан. Бейби пару секунд хлопала ресницами, будто не понимала, что делать дальше. Едва заметно кивнула и тут же умчалась в соседнюю комнату. Вернулась с миской в зубах, поставила у моих ног и завиляла попой словно хвостиком.
Это стала последней каплей. Покажись на пороге Диаз — убила бы, не раздумывая.