Схватила нож, прижала брыкающуюся девушку к полу и двумя резкими взмахами перерезала ремни, что притягивали лодыжки к бёдрам. Вздёрнула Бейби на ноги, встряхнула что есть сил:
— Опомнись! — сорвала с её ладоней пинетки и всунула стакан. — Ты человек, а не животное! Не сдавайся, борись!
Девчонка заскулила. Забилась в руках как бабочка в сачке, а затем с неожиданной силой вырвалась, упала на колени и по-собачьи бросилась прочь.
Нагнала беглянку у бара, но та нырнула в полуоткрытую дверь и повизгивая спряталась за колумбийцем так, словно умоляла спасти от чудовища из ночных кошмаров.
Джеймс встал и медленно, не отрывая глаз от моего лица, двинулся навстречу. Перехватил, когда я метнулась к Диазу, прижал к себе, неуловимым движением вывернул руку и заставил разжать пальцы.
Нож с протяжным треском вонзился в паркет.
— Ты утверждал, будто твоя женщина смирилась с законами людей нашего круга, — брови Диаза сошлись на переносице; побелевшее лицо кривилось маской затаённой ярости: — Ты оскорбил меня её поведением. Вы гости, но вам лучше уйти.
Джеймс не ответил, дёрнул за руку и потащил в корабельный ангар. Его прикосновение как громоотвод поглотило гнев, мысли потекли спокойной рекой. Я шла за Хозяином и дрожала от предчувствия неизбежной расплаты.
А ведь он предупреждал: чтобы сломать кодировку мне надо измениться. Отбросить старую мораль и принять новую. Занять подобающее место рядом с ним. А что в итоге? Я провалила экзамен…
Снаружи занимался шторм. Небо потемнело, а ветер стал злым и напористым.
Наперегонки с бурей катер летел к спасительной бухте. Мы сидели рядом. Когда лодка подскакивал на волнах, я цеплялась за поручень и боялась посмотреть Джеймсу в лицо.
Глупая, глупая Саша! Не сдержалась, хотя всё равно не могла ничего изменить. Выставила Торна идиотом. Сорвала важную сделку.
Джеймс поверил мне, а я подвела. Он вправе наказать меня. Господи, пусть я с достоинством выдержу порку у Столба.
— Простите, — пискнула я в надежде на снисхождение, но слова унёс ветер.
— Что? — Джеймс обернулся и уставился так, словно решил заморозить взглядом.
— Я не стану извиняться, мистер Торн, — внезапно передумала, но глаз так и не подняла. — Диаз не прав! И повторись этот день заново, я поступила бы также.
Боже, что я несу?! Хотела умолять о прощении, а сделала лишь хуже.
Джеймс промолчал. Отвернулся и уставился на пенные барашки волн так, словно меня не было рядом. Он молчал всю дорогу до дома, лишь на пороге асьенды бросил через плечо:
— Иди в свои комнаты и не попадайся мне на глаза.
— Что теперь будет, мистер Торн? — я догнала его у лестницы и заслонила путь.
— Виноваты мы оба, — мужчина отодвинулся от меня и скрестил руки на груди. — Я поверил тебе. Решил, что ты готова измениться. Отбросить старую мораль и принять мир, где есть лишь наши интересы. А остальные люди, не более чем орудия для достижения целей. Я ошибся.
— И теперь…
— Обучение продолжится, — слова упали как приговор.
— В каком смысле?
— Новые гости.
— Вы отдадите меня им? — я в ужасе отшатнулась и с мольбой взглянула на Хозяина.
— Нет, — Джеймс мотнул головой. — Как говорил ранее: другие мужчины не вправе забавляться с твоей плотью. Но тебя ждёт урок покорности. Заодно укажу младшим партнёрам их место в нашей иерархии: они будут смотреть, восхищаться, желать, но не смогут коснуться.
Я опустила глаза.
— Остались вопросы, Александра?
— Да. Пару месяцев назад, во время аукциона в Польше… — я сглотнула, но пересилила робость и спросила: — Зачем вы перекупили меня у того араба?
Джеймс шумно выдохнул, будто выпускал пар, который грозил разорвать его изнутри. Сел на ступеньку и прислонился к стене плечом.
— Ты хоть когда-нибудь слушаешь?
— Всегда, мистер Торн.
— Мне просто захотелось поиграть тобой.
— Нет, — я помотала головой. — Вы говорите неправду. Дело не в капризе. Теперь я точно знаю во что «Зеро» превращает людей. И я видела, как вы смотрели на Бейби. Вы обманули Диаза, но я догадалась: зрелище не доставляет вам удовольствия.
— Игра в зоофилию отвратительна, но это один из элементов образа жизни верхушки нашего общества. Я много работал ради того чтобы выбиться в люди. Пожертвовал всем. Сначала ради славы. Затем ради денег и влияния. Осуждай, если хочешь, но от достигнутого я не откажусь..
Джеймс облизнул губы и спросил:
— Или ты вообразила, будто я купил тебя ради спасения от судьбы ослицы?