В следующую залу я вхожу на твёрдых ногах и с прояснившимся разумом. Просторная комната с окном во всю стену. Сквозь приоткрытую дверь веранды доносится запах соли и мерный шум прибоя. Под босыми ступнями поскрипывает циновка, впечатывается в нежную кожу текстурой отлакированных и хитро переплетённых лиан. Лунный свет рисует контуры диванов, уютных кресел, телевизора, картин на стенах и полок с книгами. В каждом углу ацтекскими стелами высятся динамики стереосистемы.
— Это гостиная, — незнакомец первым нарушает тишину. — Когда я пожелаю, ты будешь проводить здесь время со мной. Или с моими гостями.
Утверждение, не требующее ответа. Видимо с тем, что думаю я, он считаться не собирается.
Резкая вспышка ударила по глазам.
Я так привыкла к полумраку, что на долю секунды ослепла. Инстинктивно дёрнулась и упала бы, не подхвати он меня в последний момент. Перевожу взгляд ниже и от ужаса, совсем как ребёнок, закрываю глаза. Ещё мгновение и я виском врезалась бы в стеклянный столик.
Держит крепко, но, не причиняя боли… Руки сильные, не как у бодибилдера, а скорее как у мастера боевых искусств, который хоть и не щеголяет бицепсами, но способен проткнуть тебя одним лишь пальцем.
Я лишь немного уступаю Хозяину ростом и совсем уж хилой себя не считаю, но сопротивляться такому мужчине не в состоянии. С горькой усмешкой вспоминаю наивные планы, что пару дней назад строила по дороге к неизвестному покупателю: изображу покорность, а когда он расслабится — вырублю нехитрым ударом, которому научилась на курсах бытовой самообороны для женщин. А затем побегу к ближайшему полицейскому участку.
Да уж, реальность кусается…
— Испугалась? — Хозяин поставил меня на ноги и осмотрел так же, как владелец Porsche проверяет машину на царапины после незначительной аварии.
— Немного. Что это было?
Поводок дёрнулся. Повинуюсь безмолвному приказу, я поспешила на веранду.
Лунная дорожка лентой перечёркивала небольшую бухту и убегала к скалистому мысу, на вершине которого иглой устремлялся к небу маяк. Луч прожектора завершил круг и вновь мазнул по глазам яркой вспышкой. Только в этот раз я оказалась готова и лишь немного опустила ресницы.
— Я изменил планировку дома так, — пояснил мужчина, — чтобы свет видели только в тех комнатах, которые не использую ночью. И, в качестве исключения, в одной из гостиных.
— Красиво… И романтично, — я наконец-то решилась и в первый раз за прогулку взглянула в лицо Хозяину. Неужели за его холодной отстранённостью всё же скрывается чувствующее сердце?
Маяк, словно прожектор на сцене, резкими штрихами выделил знакомые черты.
Лишь пальцы, сойкой порхнувшие к губам, сдержали рвущийся из груди возглас. Я отшатнулась к перилам.
— Наконец-то узнала, — хмыкнул незнакомец.
Нет. Уже не незнакомец. Луч света убежал на очередной круг, но на сетчатке контрастным негативом отпечаталось известное всему миру лицо.
Джеймс Торн.
О, боже! Меня накачали наркотиками и всё происходящее лишь бред воспалённого разума! Мой кумир, всемирно известный актёр не станет покупать невольниц, словно арабский шейх или колумбийский наркобарон!
— Это не вы… — выдохнула я заплетающимся от потрясения языком. — Вы не Джеймс Торн!
— А кто? — лицо мужчины вновь скрылось в тенях, но я угадала, что его правая бровь, как не раз бывало в кино, взлетела вверх и придала чертам выражение насмешливого превосходства: — Неужели его коварный, давно потерянный близнец?
— Нет, у Джеймса есть только сестра, — выдала я как примерная школьница, отвечающая на вопрос преподавателя. — Её зовут Скарлетт и она живёт во Франции.
Господи, зачем я с ним спорю? Хочет чтобы я принимала его за актёра — пожалуйста, лишь бы… Но с другой стороны, даже если гримом изменить лицо, голос подделать не удастся.
— А ты немало обо мне знаешь, — усмехнулся Джеймс. — Настоящая фанатка.
— Но… почему вы выбрали именно меня?
Он покачал головой так, будто я не угадала с правильным вопросом и перешла на ступень ниже в его табели о рангах.
— Присядь. У тебя поджилки трясутся, а я не хочу, чтобы ты упала в обморок и повредила своё тело. В конце концов, оно обошлось недёшево.
Взмахом руки Джеймс указал на плетёное кресло, а сам небрежно устроился на крышке стола. После долгой прогулки сначала на коленях, а затем в полупоклоне, упругий ротанговый стул показался моему измученному позвоночнику верхом роскоши и блаженства.