— Не понимаю. Как подобное возможно. И та гадюка в конце. Неужели они засунули её голову в… ну, туда… сам знаешь.
— Скорее всего, шаман оглушил змею перед ритуалом. Девчонка жива.
— Чёрт! Да что это за «обычаи» такие?
— «El beso de la muerte». Поцелуй смерти. Так индейцы наказывают неверных жён. Когда старейшины племени на суде признают девушку виновной в измене мужу, её отдают на потеху воинам с последующим… наказанием змеёй. Вроде как приносят в жертву символическому воплощению духа похоти и разврата.
— Дикость…
— Ну, лет двести тому назад таким наказанием не гнушались даже цивилизованные плантаторы, что уж говорить о простолюдинах. Но в наше время, конечно, это практикуют лишь аборигены.
— Бедняжка, что её ждёт после всего?
— Изгнание из племени. Осядет в портовом городе, займётся проституцией.
— Ужасно! И с этим никто не борется?
— Ты предлагаешь карательный рейд по джунглям?! Или нам в проповедники записаться?!
— Нет, но…
— Тогда как ещё ты перевоспитаешь индейцев? Они здесь, вообще-то, на своей земле. А мы с нашей культурой — лишь гости в чужом доме.
— Нельзя закрывать глаза и воображать, будто ничего не случилось.
Рамиро промолчал.
Я и сама остыла. Несправедливо обвинять парня в чужих грехах. Веду себя как истеричка, которая реальную жизнь видела только по телевизору.
— Прости, — коснулась его ладони и сжала пальцы. — Не знаю, что на меня нашло. Видимо, представила себя на месте той женщины. А ты ни в чём не виноват. Вообще, спасал целый день.
— Ладно. Проехали, — он хмыкнул и прищурился словно бесёнок, который задумал очередную хитрость: — Но с тебя причитается.
— Звучит угрожающе, — облизнула губы и покачала головой. Этот невинный жест завёл Рамиро почище двусмысленного обещания.
— Одно свидание, — он погладил меня по щеке, словно пёрышком коснулся губами: — Обещаю, в этот раз всё будет романтично, нежно и в рамках приличий.
Умеет же возбудить в девушке интерес…
Вот только бы Джеймс ничего не заподозрил.
Я не приносила Хозяину клятв верности, но между нами было столько интимных моментов, что игнорировать их уже не в состоянии. Впрочем, если Рамиро обещает не давить и не торопить с решениями, можно и согласиться. Награжу парня свиданием. В конце концов — это не секс.
Беспокоит другое. Если планирую вторжение в полицейский участок и звонок отцу, то тянуть нельзя. Дорогу теперь знаю, с фонарём ночью не заблужусь.
Вот только Рамиро смотрит так требовательно, словно заранее не принимает ни возражений, ни отказов.
Решено! Отблагодарю мальчишку, а в деревушку наведаюсь в другой раз!
Высвободилась из объятий и спросила с хитринкой в голосе:
— А если мистер Торн вернётся раньше времени?
— Смотри не сглазь. Эту ночь у меня никто не отнимет! Ну что, согласна? — и не дожидаясь ответа вытолкал меня из подсобки наружу, бросив вслед: — Впрочем, плевать. Готовься и не спеши вечером в постель!
Вот же самоуверенный нахал! Так и парировала бы остроумной колкостью, да только момент упущен. Отчитывать Рамиро через закрытую дверь себе дороже. Ещё увидит кто-нибудь, а у меня итак репутация хуже некуда.
Вернула на дорожку чернеющее в траве моноколесо и покатила к особняку. Надеюсь, долгого отсутствия слуги не заметили и не нашептали лишнего Карле Торрес.
До вечера сидела в своих комнатах как на иголках. Для отвода глаз читала учебники, но разве сосредоточишься, когда умные мысли гаснут, словно искры над костром? Когда предвкушение и опасность пьянящим коктейлем текут по венам, играют на нервах как на скрипке, одновременно манят запретными удовольствиями и пугают разоблачением с последующим наказанием?
Thorn 17
Задремала над книгой о международных валютно-кредитных отношениях, когда нетерпеливое постукивание по стеклу вырвало из объятий Морфея. За окном темно. Видна лишь тень на фоне звёздного неба. Вышла на галерею, осветила гостя фонариком и сразу же попала под оценивающий взгляд молодого повесы. На Рамиро тёмные джинсы и расстёгнутая на груди клетчатая рубаха с широким воротом.
Он берёт за руку, крутит, будто в танце, оценивает наряд как придирчивый купец и цокает языком:
— Платьице клёвое, но для нашего приключения уместнее практичная одежда, — парень замечает моё недоумение и развеивает напряжение букетом орхидей, пахнущих ванилью: — Впрочем, для некоторых занятий так даже удобнее!