Хотелось упасть, завыть от бессилия и отчаяния. Плакать, клясть судьбу и чёртовых работорговцев.
Нельзя.
Судя по голосам, доносившимся с улицы, офицеры полиции завершали инструктаж волонтёров и могли в любую минуту вернуться в здание за оружием и инвентарём.
Убегай, Саша, пока время есть! Через несколько минут джунгли наводнят поисковые отряды, и призрачный шанс прокрасться в асьенду истает как туман под лучами утреннего солнца.
Перемахнула через подоконник и чуть не поскользнулась на влажной грязи. Пока разговаривала с отцом, на улице заморосил мелкий дождик.
Неплохо, собакам труднее след взять.
Сориентировалась в ночи и тенью метнулась к спасительным джунглям.
Капли воды разбиваются о кроны деревьев, стекают по зонтикам пальмовых листьев и наполняют лес монотонным перестуком, которое словно вуаль скрывает звуки ночного леса и хлюпанье ботинок по грязи.
Шумно. Это плохо. Наверняка поиски ведут два отряда. Первый цепью движется от асьенды, второй навстречу ему из деревушки. Если вовремя не услышу голоса преследователей, не погашу фонарь и не сойду с тропы — попаду как лиса в капкан.
Брр. Трикотажная курточка промокла. Одежда липнет к телу, прибавляет в весе и сковывает движения.
Треск ветки за спиной.
Луч света рапирой пронзает мрак.
Никого. Ни на земле, ни на деревьях.
Да разве здесь что-нибудь разберёшь?! Темно как в лабиринте: ни звёзд, ни луны. Я словно оказалась в чёрно-белом фильме, в котором фонарь не рассеивает мрак, но лишь множит тени и превращает безобидные кусты в порождения древнего Зла, сошедшего в наш мир со страниц книг Лавкрафта.
Глупости, не забивай голову!
Успокаиваю себя, но никак не избавлюсь от ощущения крадущейся по пятам смерти.
Ускоряю шаги.
Тревога нарастает, преследует как лавина.
Не оборачиваюсь. Если замечу воплощение собственных страхов, то замру на месте, будто мышка перед гипнотизирующим взглядом кобры, и уже никогда не вернусь в асьенду.
Ужас отступает, пропадает так же внезапно, как и появился. Словно невидимый охотник удаляется, почуяв нежданную опасность.
Впереди, за поворотом, мелькают отблески пламени.
Поисковый отряд. Как я и предполагала.
Гашу фонарь, отступаю с тропы. Надеюсь, не заметят: услышать не могли, а луч света я направляла под ноги, а не вперёд.
Прячусь в сплетении корней шагающей пальмы и начинаю молиться.
Люди Хозяина движутся редкой цепью. В руках факелы, смола пылает жарко, капли дождя шипят, но огонь погасить не в силах.
Хитро придумано. И свет яркий, и хищников отпугивает. Хм, а чего ты ожидала, Саша? Они местные, к джунглям привыкли. Только городская девочка отправляется в ночной рейд с простым фонариком.
Двое охранников идут по тропе, ещё один ломится сквозь папоротники в полудюжине метров за спиной.
Перекрикиваются, зовут меня по имени. Постоянно держат связь с командирами через рации, закреплённые в нагрудных карманах.
Меня не замечают. Проходят мимо.
На тропинку возвращаться нельзя. Не знаю, дежурит ли кто у подсобки садовника, но рисковать не хочу. Единственный шанс — пройти вдоль ограды асьенды, выйти на пляж и незамеченной проникнуть в особняк.
По памяти и полагаясь на интуицию, определяю направление. Заблудиться проще простого, но выбора нет.
Чуть ли не на ощупь крадусь сквозь вымокшие до нитки джунгли. Папоротник и лианы хлещут по лицу, стряхивают за шиворот потоки воды.
Ноги скользят на влажной глине.
Взмахиваю руками, пытаюсь ухватиться за пальму.
Лечу в грязь.
Нежданное падение спасает от верной смерти.
Отродье мрака порывом ветра проносится над головой.
Когти раздирают капюшон.
Запах крови и мокрой шерсти забивает ноздри.
Лучом фонаря выхватываю чёрное как уголь тело. Чудовищное сплетение мышц и клыков лоснится от влаги. Ослеплённая ярким светом гигантская кошка шипит, не убегает, льнёт к земле. Припадает на одну лапу, словно была ранена кем-то в недавнем прошлом, но всё равно готовится к новой атаке.
Адреналин бурлит в крови, сознание работает быстрее суперкомпьютера. Рот раззявлен в безумном крике, но я не слышу себя. Нащупываю сучковатую палку, до времени не поднимаю её с земли. Она — моя последняя надежда.
Капли дождя искристыми бриллиантами танцуют на свету, растягивают мгновения, превращают молниеносный прыжок ягуара в череду фотографических кадров.
Тёмная смерть летит, словно выпущенный из арбалета болт. Как охотник в последнюю секунду поднимает рогатину перед вставшим на задние лапы медведем, так и я взмахиваю веткой с остатками листьев, а сама бросаюсь в сторону.