— Я… могу его проведать?
— Как вам будет угодно, сеньорита, — девушка потупилась, но я заметила лёгкую улыбку на её губах.
— А мистер Торн? Он у себя?
— Нет. Господин улетел на вертолёте в аэропорт Боготы. Он провожает в Лос-Анджелес сеньориту Ортис.
— Обо мне не спрашивал?
— Я не знаю, сеньорита, — служанка попятилась к двери и напоследок кивнула в сторону подноса на столе, — но вам оставили сообщение.
И правда. Схватила конверт из плотной бумаги, вытащила белоснежную карточку с вензелем. Размашистый почерк, единственная фраза: «До вечера не убегай».
Осела на стул и выдохнула от облегчения. Вроде бы ничего не изменилось, но интуиция подсказывала: Хозяин не продаст меня североафриканским работорговцам.
Вот только что он готовит взамен?!
Впрочем: чему быть, того не миновать. Бежать от судьбы и прятаться в джунглях уж точно не намерена.
Как добросовестная пациентка я съела всё, что прописал доктор, и вернула поднос на кухню. Вышла в парк и по узкой гравийной дорожке побрела к двухэтажному общежитию для слуг. Обходила мокрые пятна, которые отставляли на тропинке автоматические дождеватели, пинала отдельные камешки и провожала улетающие в траву осколки гранита задумчивым взглядом.
Подведу итог. Я жива, пока не наказана, и вправе распоряжаться отпущенным до возвращения Джеймса временем, а значит — обязана проведать Рамиро. Отблагодарить спасителя хотя бы на словах…
Вот только что сказать юноше, который сражался за тебя до последнего вздоха? Рамиро несколько раз признавался в любви, а я… Готова ли я сделать последний шаг и подарить ему то, чего он желает больше всего на свете?
Глупышка… Даже если ты и решишься, то Хозяин не допустит измены. Покарает обоих. Вместо награды ты приведёшь Рамиро к смерти.
Боже, и как теперь относиться к Джеймсу?! Ведь он тоже сражался за меня на той злополучной поляне.
Эх, совсем запуталась. Если подвиг юноши понятен, то от мистера Торна я не ожидала личного участия в спасательной операции. Думала — останется в особняке, словно главнокомандующий частной армии, и ограничится приказами по рации. Но он тоже рискнул жизнью. И ради кого? Ради игрушки…
По губам скользнула тёплая струйка. Коснулась пальцами. О, господи, от волнения носом кровь пошла. И на виски будто гиря давит. Замерла в тени под акацией и запрокинула голову.
Потрясение от встречи с ягуаром не прошло бесследно.
Успокойся, Саша. Брось. Если просчитывать все негативные сценарии, то сама, без помощи Джеймса, в могилу себя уложишь. Действуй по ситуации, но разумно. И не загадывай наперёд, всё равно ты лишь отчасти властна над собой.
Зашла в общежитие и обратилась к пожилой женщине, дежурившей в холле. Та не удивилась моему визиту; охотно рассказала, где найти Рамиро. И правда, только испорченный человек сочтёт подозрительным желание отблагодарить того, кто спас тебе жизнь.
Дверь в небольшую комнатку приоткрыта. Сквозь узкую щель в полутёмный коридор вылетают обрывки фраз, добродушный смех и клубы табачного дыма.
Заглянула внутрь. Рамиро полусидел на постели, спиной опирался на гору подушек и, жестикулируя здоровой рукой с зажатой между пальцами сигарой, в лицах расписывал ночные приключения.
Незнакомые здоровяки из охраны и девушки-служанки заливисто хохотали, подкалывали юношу, но тот не смущался. Заметно, что рассказывал не в первый раз, слишком уж гладко у него выходило. Впрочем, упрекать парня нельзя. Действительно, есть чем гордиться.
Постучала и заглянула в комнату:
— Можно?
— О, сеньорита Торн, — Рамиро с облегчением выдохнул и оставил попытки спрятать тлеющую сигару за тумбочкой. — Я уж думал это доктор Гонзалес с очередным визитом.
Окружающие нервно рассмеялись и тут же ретировались, вспомнив о множестве неотложных дел. Одна из девушек, высокая крутобёдрая брюнетка с лисьим личиком, бросила на меня оценивающий взгляд из-под нахмуренных бровей и вышла последней, вздёрнув подбородок высоко, словно королева и так гордо, будто грозила сопернице: «Увидим, кому он достанется!»
Хм, его пассия? Он как-то хвастал, что пользуется у женщин успехом. Да ну, нет! Карла Торрес не допустила бы романтической связи между своими подчинёнными. Хотя служанке Рамиро явно не безразличен.
Захлопнула дверь, распахнула окно и впустила свежий воздух — слишком уж пахло внутри душистым табаком и холодным, словно кафель, антисептиком.