— Вы играете…
— Оставим эту тему, — он выставил перед собой ладонь, словно успокаивал закусившего удила жеребёнка: — Вернёмся к побегу. Выходит, тебя разозлило пренебрежение с моей стороны?
— Не только, — притворилась, захлюпала носом и стёрла платком несуществующие слезинки: — Меня запугивала ваша невеста.
— Селина? А ты не выдумываешь?
— Девушка ворвалась точно фурия и угрожала отравить или зарезать.
— Чушь!
— Я не лгу! Вы, наверное, душ принимали, а она воспользовалась моментом.
— Хорошо, — Джеймс потёр лоб. — Пусть так. Этого я не предвидел.
— Я разозлилась и… совершила глупость.
— А как выбралась за пределы асьенды?
Не торопись, Саша. Семь раз подумай, один ответь. Нельзя подставить Рамиро, ведь именно он рассказал о тайном проходе в подсобке садовника. Лучше обвинить себя, чем отправить на плаху друга.
— Я… думала о побеге. Задолго до вчерашнего дня. Искала пути в обход поста охраны на главных воротах.
— И случайно набрела на замаскированный выход?
— Да. То есть, нет! Не случайно. Я будто ужик, которого посадили в коробку. Месяцами тыкалась в каждую щель, высматривала лазейки. И нашла.
— Положим, я тебе верю. Но на что ты надеялась, отправляясь ночью в непроходимые джунгли?
— Они проходимые. Я видела тропинку. Думала, что доберусь до ближайшего городка, но заблудилась, наткнулась на ягуара… — от ужасающих воспоминания передёрнуло как удара электротока.
Джеймс погладил мою ладонь и помолчал, словно обдумывал что-то.
Поверил?
По нему не скажешь.
— Хорошо, Александра. Хотя я бы на твоём месте не лгал.
— Я говорила правду, Хозяин.
— Или её часть, — Джеймс заметил возмущение, искрой вспыхнувшее в моих глазах, и усмехнулся: — Всё, оставим споры до утра. Здесь не место, да и не время.
Хозяин прав. Фонари в беседке зажглись автоматически с наступлением сумерек, а потому за слезами и расспросами я не заметила, как на асьенду чёрным покрывалом мрака опустилась тропическая ночь.
Thorn 24
— Не против? — Джеймс указал на дверь в мои комнаты, и посмотрел так, словно действительно разрешения спрашивал.
В чём дело? Это его дом и раньше он мнением невольницы не интересовался. Прикусила нижнюю губу и посмотрела из-под полуопущенных ресниц. Отказать? Не потому что не хочу, а ради проверки: настоит Хозяин на своих желаниях или уступит?
Нет, дразнить мистера Торна не стоит, итак обошёлся со мной куда мягче, чем я надеялась в самых смелых мечтах. А ведь мог бы привязать к Столбу и наказать, как в день нашего знакомства.
Неужели он меняется? Понемногу, да так что сам не замечает этого?
Или дело во мне? Что если меняюсь я и Джеймс этим доволен?!
Господи, и правда, в последние недели я думаю о нём уже не как о жестоком рабовладельце, а как о мужчине… Из-за ревности к другой женщине даже бросилась в джунгли и чуть было не закончила жизнь в пасти ягуара.
Стоп, Саша! Положим, не только из ревности, но… Чёрт, я опять запуталась, а Джеймс смотрит пристально, не отрывает взгляда и будто препарирует мысли смущённой невольницы.
— Я устала, Хозяин. Если вы не против, я иду спать.
Торн кивнул и направился прочь.
И правда, не настаивает. А ведь мог бы…
Кинулась следом, схватила за руку и потянула за собой.
Джеймс столько раз пользовался возможностями кодировки «Зеро», брал моё тело, что в ночь, когда он впервые спросил разрешения, отказывать не хочется. Тем более Хозяин не слишком-то поверил в мою версию побега, а значит — лишние баллы «хорошего поведения» не помешают.
Беспокоит и другой интригующий момент: в прошлом мистер Торн всегда приглашал невольницу к себе, а сегодня впервые захотел переночевать в спальне наложницы.
Стриптиз устраивать не стану. После разговора в беседке, особенно после того как долго плакала на плече Хозяина, косметика потекла. Выглядела я не лучшим образом. Раздела Джеймса, подтолкнула его к ванной комнате, а когда тот скрылся из виду, сбросила одежду и последовала за ним.
Мистер Торн уже стоял под душем.
Остаётся только скользнуть за матовое стекло и присоединиться к мужчине. Плотные струи с трёх сторон нежными плётками хлещут по телу, наполняют кабину горячим паром. Для стороннего наблюдателя мы будто сотканные из тумана призраки, которые сплетаются в древнейшем танце.
Закрываю глаза и доверяюсь рукам Хозяина. Одной ладонью он поглаживает меня, а другой сжимает губку, массирует кожу, скользит везде: нигде не задерживается, но и ничего не упускает. Это возбуждает сильнее, чем самые развратные ласки.