Прижимаюсь к Джеймсу. Его фаллос крепче дубового ствола. Если войдёт — тут же кончит.
Нет, я хочу подольше…
Опускаюсь на колени, обхватываю пенис губами. Ласкаю головку, а пальчиками легонько сжимаю мошонку. Хозяин стонет, я принимаю член ещё глубже. Водопад спермы тут же изливается в глотку пряными струями, минует рот, хотя я всё равно ощущаю на языке терпкое послевкусие.
Джеймс отстраняется, но я выпускаю зубки. Тот понимает, гладит по голове и вверяет себя моей власти.
Облизываю поникшую палицу. Языком провожу от основания до уздечки. Пенис наливается силой, расширяется и уже не помещается во рту целиком. Поднимаюсь с колен, разворачиваюсь попкой. Словно ударом копья Джеймс пронзает лоно, а я прогибаюсь ему навстречу как страстная львица.
Хозяин не разочаровывает, он будто Эрос во плоти. Атакует то быстро и глубоко, то наоборот замедляется и мучает короткими толчками. Берёт то выше, то ниже, а временами погружает одну лишь головку и заставляет плакать от неутолённого желания.
Наконец разворачивает лицом к себе, прижимает спиной к стене.
Обвиваю Джеймса ногами, насаживаюсь на член без остатка.
Оргазм берёт меня как армия осаждённый замок. Неукротимо и стремительно. Кричу от накатывающих приступов невыносимого удовольствия, царапаю спину Хозяина…
Джеймс извергается, его семя — тягучая лава — переполняет меня и награждает долгожданной разрядкой.
Мелкая дрожь блаженства лишает сил. Только благодаря поддержке Торна я не падаю, будто осенний лист. Он сжимает, обнимает, удерживает на весу, а я прижимаюсь к груди, наслаждаюсь ласкающим шею дыханием, и струями горячей воды, которая смывает последствия греховной страсти.
Джеймс уходит первым.
Мужчина, ему проще, а мне волосы сушить и остатки макияжа снимать.
Когда возвращаюсь в спальню, Хозяин ждёт в темноте на кровати. Не спит, привлекает к себе под тонкими простынями, но всё же не целует.
Прижимаюсь спиной к мускулистому телу. Джеймс обнимает, его ладонь замирает под правой грудью. Простое движение, но оно успокаивает, дарит непривычное ощущение защиты. Хозяин будто бы говорит: «Это моя женщина и я оберегаю её от напастей».
Так не похоже на Джеймса, а потому я решаюсь на вопрос, который предпочла бы не задавать:
— Почему вы так добры ко мне этой ночью, мистер Торн?
— Это плохо?
— Нет, но вы уходите от ответа.
— Как и ты, когда мы беседовали на пляже.
И не возразить. Джеймс прав. Я не решилась на откровенность, умолчала о Рамиро, утаила телефонный разговор с отцом. Но разве сознаешься в подобном?! За посягательство на наложницу Хозяин попросту уничтожит парня. Такого я не допущу, ведь юноша искренне влюблён, да и я отношусь к нему не как к случайному знакомому.
Господи, ну почему всё так сложно? Полгода назад за мной поклонники вообще не бегали, а теперь выбираю между… двух огней.
Джеймс, похоже, давно ищет женщину подстать себе. Разочаровался в окружающих и словно Пигмалион ваяет нужный образ. Но смогу ли я одновременно служить похотливой рабыней ночью и хладнокровной соратницей днём? Ведь первая тренировочная попытка — визит на яхту Диаза в роли его спутницы — обернулась чудовищным провалом. А главное: хочу ли я подобной судьбы?
Рамиро… С ним проще и сложнее одновременно. Честный, порывистый, смелый парень, который не только говорил о любви, но и поставил жизнь на кон в схватке с тварью из джунглей. Не торопит с решением, но и не скрывает чувств…
Есть и третий вариант — сбежать и забыть обоих, будто кошмарный сон. Вот только смогу ли я вернуться к прежней жизни после испытанного за эти месяцы? Вновь стать обычной студенткой, которая с одной стороны боится внезапной активации кодировки «Зеро» и неизбывной тоски по Хозяину, а с другой никак не выкинет из головы загорелого колумбийского парня, спасшего ей жизнь?
Время разрешить дилемму. Начну с Джеймса.
— Мне сложно настаивать, мистер Торн. Я удивлена вашим поведением и просто рассчитываю на откровенность.
— Вот как? Ты считаешь, будто доброта мне не свойственна?
— Вы редко проявляете её так, как сегодня. Не выпороли, не отчитали, а только слегка пожурили и приласкали, точно родного человека, — сказала и замерла от страха: Джеймс либо взорвётся негодованием, либо решится на признание.