Первый пират оказался ближе, но он шел против ветра, поэтому добираться по времени ему оставалось минут тридцать. Сейчас он закладывал очередной галс, но все равно собирался притираться к нашему левому борту. Значит, разряжать пушки второй батареи не планировал, уже берег почти свое имущество. Что ж, блажен, кто верует. А вот второй успеет раньше. Увидел, что мы особо не шевелимся, и также направляется к левому борту. Ну и флаг тебе в руки.
– Антон, – сказал стоявшему рядом Полищуку. – У нас серьезные потери, надо будет отобрать десяток старших курсантов и поставить стрелками на квартердек.
– Сделаю, у меня в хороших стрелках числится сорок три пацана.
– Отлично, тогда будем ставить боевую задачу. Внимание! Офицеры и боцман, ко мне! – Корабль болтало гораздо меньше, поэтому к трапу они подбежали, уже не пританцовывая. – Боевым расчетам занять свои места! Абордажникам противника дать возможность закрепиться. Повторяю, не бегать, не отсвечиваться, находиться в укрытиях, но приготовиться к открытию огня и старту на абордаж. Первую партию возглавляю лично, моим помощником идет лейтенант Сокура. Наша зона ответственности – шканцы противника. Понятно? – посмотрел на лейтенанта.
– Так точно!
– Зона ответственности второй партии – от бака до шканцев. Ее возглавит майор Полищук, а помощником к нему пойдет мичман Палий. Да, с сегодняшнего дня ты мичман и переходишь на должность моего помощника, кандидатуру нового боцмана мы обсудим после боя.
– Старшим на «Алекто» назначается лейтенант Кульчицкий. Твоя задача – винтовочный и пулеметный огонь по живой силе на втором корабле. Не дайте ему уйти, режьте пулеметами по парусам. Понятно, Кульчицкий?
– Так точно!
– В случае моей гибели примешь команду корабля. Вопросы? Вопросов нет. Тогда напоминаю, открываем огонь и действуем только по моему приказу. Все, идите с Богом и готовьтесь. Новиков, ко мне!
– Слушаюсь, сир! – Главный бомбардир взлетел по трапу с опердека буквально за несколько секунд.
– Подготовь обе батареи к бою.
– Готовы обе.
– Молодец, тогда вот что, мичман.
– Виноват, я не мичман, а сержант.
– Не придуривайся, Коля, ты же знаешь, что в таких вопросах твой князь не ошибается. Подбери из числа капралов достойную кандидатуру на свое место, с сегодняшнего дня станешь моим помощником.
– Есть! Благодарю, сир!
– Теперь слушай внимательно, очень скоро корпус нашего корабля сместится, он станет против волны. А я его смогу еще немного подправить, чтобы на траверзе левого борта появился тот самый первый фраер ушастый.
– Кто появился?
– Да вот тот пират, который стрелял первым. Выставишь каронады на прямую наводку плюс превышение полвитка. Если успеем, заведем шпринги и зафиксируем корабль, а если нет, будем стрелять так. Команду «огонь» дам на высокой волне.
– Все понятно, сделаем. А потом можно повеселиться?
– Нужно, пойдешь в моей команде. Нам сейчас понадобятся клинки всех воинов. Видишь, сколько пиратов торчит на палубах? Даже отсюда видно, человек по семьдесят – восемьдесят. Все, иди с Богом.
Все же пришлось ускорить процесс разворота корпуса корабля, так как через десять минут стало ясно, что один противник мог перекрыть директрису, и у второго останется возможность свободного маневра.
– Ну-ка, ребята, кто у нас марсовые с бизани? Вы двое, гафель на ветер!
Матросы выскочили из укрытия, рванули узел принайтованного конца и резко потянули верхнюю шкаторину[112]. Ранее сложенный гафельный парус наполнился ветром и стал быстро разворачивать судно. Бушприт противника уже скользил в нескольких метрах от нашей кормы, когда соосная орудиям планка ограждения квартердека стала смотреть строго на грот-мачту первого противника.
– Пушкари, огонь!
Рявкнули наши каронады, и прежде чем второй флейт перекрыл видимость, успел заметить, как снаряды поразили цель. Затем ощутили удар от столкновения, послышался жуткий скрип трущегося дерева, и на наш фальшборт полетели абордажные кошки. Выдержав несколько секунд и дождавшись, когда матросы противника перекинули трапы, скомандовал:
– Всем огонь!
Из-за бухт и щитов, из люков и трапов вынырнули мои воины и открыли частый винтовочный огонь, словно работало несколько пулеметов. А вот и действительно застрочили пулеметы, они ударили по только что раненному пушкарями флейту. После шестого выстрела заметил, что вдруг исчезли все цели. Это мы что, их всех свинцом забили, или как?
– Внимание! Боцман, свисток! Винтовки долой, приготовить палаши и револьверы! Вперед! – Оттолкнул с пути Сокуру, пытавшегося меня оттеснить, рванул к ближайшему трапу и на чужой корабль влетел самым первым.
Справа под бортом периферийным зрением заметил, как что-то шевелится, не задумываясь, направил револьвер и моментально выстрелил. Увидел упавший под ноги пиратский пистоль, даже не посмотрел на его бывшего обладателя, полоснул палашом другого стоявшего на корточках раненого врага и выбежал на квартердек. Какой-то франт в ярко-оранжевом камзоле разрядил пистоль чуть ли не мне в лицо, но я успел резко уклониться и уйти в сторону. За моей спиной кто-то вскрикнул, но отвлекаться было нельзя, только мельком взглянул на обувь находящегося сзади. Да, это был кто-то из наших, потом разберусь. А сейчас, сделав ложный выпад, обманул противника, обратным движением резанул его руку и уколол в горло. Слабый фехтовальщик попался.
Моя территория была чистой, пришла пора осмотреться. Оказывается, мою спину прикрывали бомбардиры, а ранение в плечо получил Новиков. Круглая пуля вырвала кусок мяса, но это не смертельно, заживет, как на собаке. С высоты квартердека было хорошо видно, что никаких очагов сопротивления уже нет, на палубе остались только расстрелянные и порубленные трупы. Наш флейт тоже выглядел неприглядно: побитый шрапнелью, с обломанной мачтой и порванными парусами.
Минут через десять по трапу с нижних палуб поднялся забрызганный кровью Полищук.
– Все, – глубоко дыша, сказал он. – Всех вырезали. Только в трюме рабы остались, набито их там, чуть ли не друг на друге сидят. Монголы какие-то. Мы их пока закрыли, оставили, как и было.
– Потери?
– У меня четверо раненых, не тяжелых.
– Отлично! Лейтенант Сокура! Первое, принимай трофей. Второе, втянуть трапы на борт и ослабить концы абордажных крючьев. Третье, освобождай палубу от трупов. Эй, лейтенант! – позвал Кульчицкого, стоявшего рядом, но на квартердеке нашего корабля. – Прикажи отцеплять крюки, пойдем брать трофей для тебя.
– Ура!! – закричали на кораблях.
В подзорную трубу было прекрасно видно, что два наших пулемета и десяток стрелков выкосили матросов противника, как траву. Видно, управлять кораблем с разорванными пулеметным огнем парусами оказалось некому, и флейт как-то странно, дугообразно циркулировал. Поэтому и настигли его быстро, буквально за два с половиной часа. Геройствовать оставшиеся пираты не стали и сопротивления не оказывали, надеялись на чудо. Но чуда не произошло, оставил в живых лишь капитана для допроса и трех матросов для уборки трупов и мытья палубы, а остальным порубили головы и выбросили в море.
Этих четверых мы так и не убили. Дал слово бывшему капитану Рею Свифту сохранить им жизнь, взамен получил важнейшую торговую информацию о каналах приобретения и сбыта различных товаров, а также тайник с деньгами кузенов, устроенный в Индийском океане на одном из безлюдных Мальдивских островов. Не хотели они все деньги возить на кораблях, в жизни всякое случается. Вот и случилось.
Но я не давал обещания пиратам, что не передам их в руки правосудия, поэтому доставил в Европу и сдал властям Малаги. А они устроили судебный процесс, который кончился публичной казнью через повешение всех четверых. Судили их за пиратство. Но это случилось четыре месяца спустя, а сейчас был «полон рот других забот». Слава богу, все раненые пошли на поправку, даже у Васи Бевзы исчез жар.
После боя стянули в бухту все три корабля и стали на ремонт. Перед этим облазил оба трофея, и что сказать? Корабли понравились. Обратил внимание на то, что наши снаряды свободно прошили двухслойную обшивку борта полуметровой толщины, думаю, что прошьют и метровую, так что некоторым линкорам тоже мало не покажется. На опердеке поверхность палубы, борта и потолок были густо иссечены мелкими, размером с ноготок осколками. Да, сталистый чугун – это страшная штука.