Выбравшись на открытую палубу, учуял запах дыма и готовящейся пищи. Весь берег усыпали группки рабов, они действительно были измождены, еще недельку такой жизни, и от узников Бухенвальда не отличить.
– Что с ними делать? – спросил Антон. – Бросим на острове или продадим?
– Зачем же разбрасываться таким ценным ресурсом? Пошли, подойдем к ним.
Антон сразу же захватил в сопровождение десяток стрелков и кивнул на бак караульным пулеметчикам. Мы подошли ближе к расположившимся на свежем воздухе в ожидании булькающей похлебки китайцам. Все пленные оказались людьми нестарыми, лет до тридцати, а большинство – так вообще мальчишки не старше восемнадцати. Я взобрался на высокий валун и, привлекая внимание, поднял руку.
– Кто понимает по-английски? Кто понимает по-испански? – спросил на разных языках. Оказывается, были среди них и довольно образованные люди, таких поднялось и подошло тридцать восемь человек.
– Внимание! Насколько мне известно, ценных рабов здесь нет, все, за кого могли уплатить выкуп, уже давно дома. Вы никому не нужны, а если нужны, то заплатить за вас некому. Я правитель справедливый и готов дать вам право выбора. – Обвел взглядом внимательно слушавших меня оборванных и голодных китайцев. – Таким образом, у вас есть два пути. Первый путь простой: быть проданным хозяевам рудников на рабском рынке Кантона. И путь второй. Вы мне приносите клятву верности, положив руку на священную книгу, где записаны слова Господа нашего, после чего получаете свободу. Вы будете обязаны отслужить десять лет на принадлежащих мне кораблях, при этом рядовые матросы станут получать оплату два талера в месяц, а сержанты – от пяти до шести талеров. Ну а если кто сможет выслужиться до офицерского чина, будет получать от десяти до тридцати талеров. Вижу, бывшие офицеры среди вас есть. – Китайцы между собой удивленно переглянулись, вероятно, такие деньги никогда никому не снились. – По окончании десятилетнего контракта разрешу всем жениться и дам земли столько, сколько смогут обработать. Сержантам позволю жениться через пять лет, а при получении офицерского звания – сразу. Офицером, правда, стать нелегко, но возможно. И еще, если кто-то из вас умеет работать со стеклом, фарфором, керамикой, металлом, знает другие добрые профессии, то служить необязательно. Такому сразу же помогу с жильем, невестой, работой и достойной оплатой труда. Все, думайте, сейчас каждый из вас творец собственной судьбы.
– Что-то сомневаюсь, глядя на этих несчастных, что из них могут получиться добрые матросы. – Антон недоверчиво покачал головой.
– Ты даже не представляешь, насколько они трудолюбивы, и матросами будут хорошими, не сомневайся, особенно марсовыми. Летать по вантам станут, как обезьяны.
После обеда на берег вынесли скамейки и столики, усадили курсантов с ручками, записными книгами и маленькими клочками писчей бумаги. Бывший раб подходил к столу, клал руку на Евангелие и называл свое имя, вот и вся процедура. А курсант по своему разумению как слышал, так и записывал имя претендента в книгу и на бумажку, которую тут же вручал новому служащему. Так и появились у нас новые Иваны, Васи, Коли, Чуки и прочие Чаны, а фамилии мои пацаны вообще записывали по совершенно непонятным соображениям. Таких, например, как Малой или Шкет, в княжестве объявилось очень много.
Закорючки в книге регистрации поставили девятьсот девяносто четыре человека, среди которых пятьдесят два были мастерами и подмастерьями в различных сферах.
Шесть человек предпочли остаться рабами. Неисповедимы Твои пути, Господи!
С ремонтными работами управились быстро, ремонтный брус и комплекты рангоута на кораблях были в запасе, как и положено. Тем более что среди китайцев оказалось восемнадцать плотников. С парусами тоже проблем не возникло, ни на одном корабле сменный комплект ни разу не использовался. Таким образом, уже на четвертый день наша маленькая эскадра покинула маленькую, но тихую и спокойную бухту, а еще через двое суток мы оказались в Кантоне, где встретили невредимую «Селену» и ее переволновавшийся экипаж.
Будущего торгового контрагента Мао Да Пу не разыскивали, он сам к нам пришел, увидев знакомые корабли. Наши китайцы сказали, что его имя переводится как «Большой тростниковый магазин». Между тем это был стройный, гибкий мужчина возрастом лет тридцати с небольшим, с настороженными, прищуренными глазами. Он появился в сопровождении четырех охранников, видать, неслабых бойцов, и просил позвать господ Свифта и Райта.
– Они больше не занимаются бизнесом. Теперь будет вот он вместо них, – кивнул на Илью Сокуру, затем коротко поклонился и представился: – Князь Михаил Картенара Каширский.
– Мао Да Пу, бизнесмен. К вашим услугам. – Он глубоко, по-китайски поклонился.
– Если хотите, господин Мао, то бывшего господина Свифта готов лично вам показать. Прошу! – Повел рукой в сторону трапа «Алекто». Он недоверчиво окинул взглядом корабль, затем повернулся и что-то сказал своим охранникам. Двое из них отошли от причала в сторону.
– Да, покажите. – Китаец направился к трапу, следом двинулись двое его охранников.
Их провели через опердек мимо зачехленных каронад к входу в трюм. Здесь зажгли масляные лампы и через промежуточную палубу спустились в трюм, где в отгороженном углу сидели четыре прикованных кандальника.
– Свифт и Райт посчитали возможным увеличить свои доходы за счет этого приза и присвоить мое имущество, – обвел рукой разные грузы, ящики, бочонки и тюки с бобровыми шкурами. – Да не рассчитали своих сил.
– И вы самостоятельно справились с двумя флейтами, или вам кто-то помогал?
– Самостоятельно справился.
– Вы великий воин, князь Михаил! – Китаец отвернулся от кандальников, внимательно посмотрел на меня и склонился в поклоне, затем подошел к кипам мехов. Нежно провел рукой по шкуре морского бобра, пощупал руками шкуры северного котика и гладкого тюленя. – У вас уже есть покупатель на эти меха?
– Нет. И еще даже не решил, стоит продавать здесь или выгодней увезти в Европу.
– Могу предложить за них хорошую цену. Осмелюсь пригласить на чашку чая.
– Не откажусь. А еще просил бы вас помочь свести знакомство с крупными торговцами чая и шелковых тканей.
– Это возможно. – Он опять коротко поклонился.
В ресторан с собой взял Кульчицкого и Сокуру, им чаще всего придется иметь дело с китайским рынком. Удивил господина Мао знанием культуры чаепития. В течение трех часов мы смогли принципиально решить все вопросы. Ему было глубоко наплевать на фамилию поставщика, интересовали лишь стабильность поставок и динамика роста объемов товара, имеющего все возрастающий спрос. Если с реализацией опия никаких вопросов не было, условия остались прежними, то за меха пришлось повоевать.
– Итак, князь Михаил, за меха могу предложить хорошую цену. – Сделав паузу и дождавшись моего заинтересованного взгляда, торговец продолжил: – За бобра – тридцать пять лян, за котика – двадцать пять лян и за тюленя – пятнадцать.
Изобразив на лице полное безразличие, пожал плечами:
– Вы же знаете, господин Мао, что торговаться мне из-за высокого происхождения неудобно. – Он с пониманием склонил голову и изобразил улыбку, ожидая моего согласия. – Поэтому искренне жаль, что я не смогу вам их продать. Придется везти в Европу. Тем более что в будущем ежегодные поставки каждого вида пойдут не менее чем по три тысячи штук.
– Позвольте, князь Михаил. – Его глаза алчно блеснули, а улыбка стала хищной. – Я понимаю, каково ваше положение в обществе, но будьте со мной откровенны. Очень хочу с вами договориться.
Еще бы, на ровном месте, на одной перепродаже этого высоколиквидного товара ты ежегодно будешь иметь не менее полумиллиона талеров. Прикидывая в уме соотношение веса талера и ляна, а также припомнив из истории, что в Китае середины XVIII века шкурку бобра покупали за сто долларов, а продавали в виде готового изделия за двести пятьдесят, сделал двадцатипятипроцентную скидку и сказал задумчиво: