Что в молодости, что в зрелости я старался быть везде и всегда, не пропускать никаких событий в мире аристократии. Костя же наоборот, я бы скорее назвал его медленным и нерасторопным. Он не посещал большинство мероприятий, проводя добрую половину жизни на загородном имении под Яровом. Несмотря на это, не могу сказать, что ему было плевать на имя и честь рода Вороновых, не то что его деду.
Хоть Константин порой выжидал слишком долго, но действия его всегда были точными и решительными. Они благополучно сказывались на нашей семье и потому я редко попрекал его за образ жизни. И в тот день, при нашей встрече в крепости Френр, сыну вновь удалось меня удивить.
— Отец, — произнес он с легкой улыбкой, подойдя ближе и слегка наклонив голову в знак уважения, — рад видеть вас в добром здравии.
— Сдаётся мне, ты прибыл не один, — заведя руки за спину, я глянул на карету, за шторами которой с трудом удалось разглядеть еще одну персону.
Слегка посмеявшись, Константин ответил:
— Вас не проведешь, — он подошел к дверям поближе и подал руку.
Из кареты вышла высокая, пышная дама. Ее роскошное платье, сотканное из голубого бархата, почти горело в свете луны. Длинные, гладкие каштановые волосы спадали на плечи.
— Позвольте представить…
— О, Константин, не стоит, — низкий женский голос перебил его, — уверена, господин Филипп меня помнит.
— Госпожа Адельгейда, приятно удивлен, ожидал увидеть вас только завтра на балу, — совершив небольшой поклон я поприветствовав хорошо мне знакомую вдову герцога Кореневского.
Адельгейда ответила мне легким реверансом. Взгляд мой упал на побледневшую, молчащую Елизавету. Очевидно, она была в курсе о том, что император хочет выдать ее за Константина, а потому была ошеломлена тем, что он прибыл, сопровождая даму. Предложив женщинам пройти во дворец, я отвел сына в сторону.
— И как ты мне это объяснишь? — я откинул наигранный вежливый голос, заговорив строго и сердито.
— А как вы думаете, отец? Герцогиня Адельгейда, вероятно, самая влиятельная женщина в стране, да к тому же одинока. Мне удалось добиться её расположения и мы бы хотели помолвиться в день Восхода. Так нам удастся получить и ваше, и императорское благословение на это.
— То есть, мне не показалось… Тем хуже для нас. Ты хоть понимаешь, что единственной целью твоего визита была встреча с императорской дочерью? Или ты забыл наш разговор?
— С того разговора минул год, много поменялось. Император стар, женив меня на его младшей дочери, ни вы, ни я не получим ничего. Не лучше ли использовать брак по его назначению?
— Адельгейда всего на несколько лет младше меня. Повенчавшись с ней ты навлекаешь страшный позор на род Вороновых. После твоего появления в её сопровождении в столице, ты показал всем, что Вороновы готовы ползать в ногах у других дворян!
— И почему это вас так волнует? Семья Кореневских в прекрасных отношениях с наследником, они богаты и влиятельны. Какая разница что подумают остальные, если в наше распоряжение поступят такие ресурсы.
— Мой единственный сын жениться на старой дворянке, которая может и не родить ему детей. Пускай ты станешь герцогом Кореневским, но что будет с фамилией Вороновы, ты подумал? Канет в лету, исчезнет на-все-гда!
— И пущай, но наша кровь…
От моего удара в грудь Константин упал с каменной дороги прямо в кусты императорского сада. Второй удар, уже ногой в живот, не заставил себя долго ждать. Дальше третий, потом еще шесть. Дорой наряд моего сына был испачкан в грязи, траве и соке растений.
— Мне прийдется вымаливать за тебя прощения у императора и его дочери, но это не впервые. Ты – самый большой идиот, что оскорбил род Вороновых как никто прежде. Благословения моего захотел? Держи! — набрав земли, я плюнул в руку и кинул её в дрожащего от страха и боли Константина.
Еще минуту я в гневе смотрел на него. Затем остыл и продолжил говорить:
— Похоже Анна не смогла вырастить из тебя достойного мужчину, а я закрывал глаза на твое воспитание. С этого момента я больше не допущу такой ошибки. Готовься, хотя это не поможет. Что бы я тебя сегодня больше не видел. И только посмей продолжить ползать вокруг Кореневской, я тебе покажу каково было Лирзарийцам под Горлистом!
Развернувшись, я обратился к кучеру:
— Что бы этот глупец не сделал ни одного шага без моего ведома, выезжать из Росканы до Восхода ему не позволено!