— Ладно, ладно, Во-ро-но́в. Не кипятись, — снисходительно сказал он, — по делу есть что сказать?
— А что говорить? Хочешь — можешь перемешать меня с землей прямо тут, но учти, когда мою пропажу заметят, а это очень скоро, на тебя все и подумают. Мол, не дали нам тогда на месте порешить друг друга, так ты решил вот тут, под открытым небом.
— А если не хочу? Чего прикажешь, барин?
— В таком разе, предложу забыть старые обиды. Ты отведешь меня в лазарет, а взамен, сам Филипп Вороно́в попросит у тебя прощения, за то, что раньше наговорил.
— Вой, вой, как заманчиво, — Лев поставил руки на пояс, качая головой и телом из стороны в сторону.
— Не издевайся, давай помогай, или не мешай, сам доползу.
— Не доползешь, тут кило́метра со три. Помогу я тебе, да не из-за чина, а потому что не справедливо тебя тут было бы оставлять. Явно не один негодяй тебя мутузил, — Лёва протянул мне руку.
— А чего ты так разодет-то? — поинтересовался я, после пары минут молчания.
— Да не хочу, что бы из моих кто-то узнал. Я ведь в академию пошел самовольно, сбежал из дому. Не повезло, второй год обучения, а нас уже переселили из Михайльграда в мой родной город. А если же меня завидит кто, то засмеют, что пошел значиться к вам росканитам, учиться службу вести.
Надеюсь, не дойдет это слово до тех, кто будет читать книгу, ведь это будет значить, что наконец помирились народы Топосса и Синевара. Росканит — слово новое, появилось, если не ошибаюсь, незадолго до моего рождения, ну, так отец говорил. А еще жаловался, что все чаще и чаще его слышит. Называют росканитами нас, топоссцев, с целью оскорбить конечно же, в честь столицы Росканы.
Небесный Аврелиан понемногу сменялся прекрасной Эос. Ярко-голубые кометы сливались с красным свечением, наливаясь насыщенным фиолетовым. Низкие каменные дома, каждый из разного вида камней, по цвету отличающийся от остальных, освещались пышными бутонами цветов. Их местные жители рассаживали на каждом подоконнике, внутри каждого дома, да и на улицах, если находили свободное место.
В молодости этого не замечал, но как повзрослел сильно полюбил Щек. Как доводился момент, свободный от службы и прескучных дворянских мероприятий, из Росканы и Михайльграда всегда выезжал в Щек. И везло, если хотя бы недельку удавалось там отдохнуть.
На удивление, мы с Львом неплохо разговорились по дороге, поэтому шли совсем не спеша. К вечеру я уже был как новый. Покинув лазарет, для закрепления нашего примирения, мы отправились в таверну – спешить было некуда, выходные заканчивались только послезавтра. Но приятному вечеру не суждено было случиться.
В той таверне первыми, кого мы встретили, были именно те двое, которые и избили меня днём. Вместе с ними было еще трое их “товарищей”. Были они не сильно старше нас, одеты были бедно, даже как для обычных горожан, имели немало шрамов на лице, по всей видимости не любили мыться, но зато обожали напиваться.
— О, росканит, — один из них поднялся и, шатаясь, пьяным голосом заговорил ко мне, — я ж тебе говорил, не возвращаться сюда.
— Думаешь этот мудак в балахоне тебе поможет? — сидя визжал второй.
— Хочешь начать драку с учеником имперской академии прямо в городе?
— Да какая драка, — нечленораздельно говорил он, пока шатаясь шёл в мою сторону — так просто… изобьем тебя и твоего дружка.
Подпустив его немного ближе, я схватил его за плечи и ногой ударил в пах. Алкоголик тут же скукожился и упал на пол. Его друзья тут же подскочили, а двое из вытянули кривенькие ножики. Вся таверна затихла, ожидая продолжения сцены.
— Господа, — включился Лев, — предлагаю не начинать лишних драк. Вы спокойной покинете это заведение, а мы не сообщим о ситуации, что сложилась днём в академию и забудем о вашем существовании.
— Чё-то голос у тебя знакомый, сними капюшон, тогда и поговорим.
— Предпочту остаться анонимным и вы, господин, никак не сможет меня переубедить, — Лев оставался на удивление вежливым, а я решил не мешать ему тушить конфликт.
— Прийдется самому, — вякнул пьяница, и вся их компания двинула на нас.
Ужасно я тогда обрадовался драке. Со время переезда в Щек кулаки так и чесались набить кому-то лицо, так тут еще и повод благородный подвернулся отомстить обидчикам. И на таком эмоциональном фоне пришлось применять самую не боевую магию Эйрены. Махнув рукой, я собрал энергию Люминара вокруг кисти. Она покрылась барьером, из которого то и дело вылетали светящиеся искры.
Немного отойдя назад, я взял разбег и кинулся на одного из оппонентов. Моя рабочая правая рука и так била довольно увесисто, так еще силы удара добавлял твердый как сталь, жгучий барьер. С каждым ударом разносился звук моей излюбленной скрипки, что на подсознательном уровне радовало меня еще больше, прибавляя силы к барьеру.