Повалив соперника на землю, я не давал ему ни шанса на контратаку, но в спину мне ударила молния одного из пьяниц. Похоже, он был сильно разгневан. Я отлетел в сторону, сбив телом один из хлипких деревянных столиков.
Льву тоже приходилось непросто: с двух сторон его забрасывали заклинаниями Ареса, магии гнева. По какой-то, тогда неизвестной мне причине, он не использовал магию, защищаясь от языков пламени лишь руками. Довольно быстро его наполовину сгоревшая накидка слетела с головы. Один из алкоголиков определенно узнал его и на миг приостановил свои атаки. Не теряя момента, Лев добрался к нему, схватил за голову и ударил его лоб в лоб. Щуплый противник тут же упал, а твердолобому, во всех смыслах, Льву хоть бы хны.
Серией ударов он уложил и второго. В эту же секунду, последний стоящий на ногах, злой и разгневанный, наколдовал мощную молнию прямо во Льва. Увернуться он никак не успевал. Двумя руками я создал перед лицом Лёвы барьер. Он остановил молнию и полетел ко мне, сметая последнего врага. Тот упал прямо перед лежачим мной, я схватил его и быстро вырубил.
— С днём рождения, — Лев протянул руку и помог мне подняться.
— И тебя, — хмыкнул я.
К тому времени на улице совсем уж повечерело, небо стало тёмно-синим, а мы тёмно-пенными. В лагерь, из которого недозволенно было выходить после пяти, мы вернулись ближе к двум часам ночи, в стельку пьяные. За промежуток времени между дракой и тем, как нас десять минут отчитывали за “полное отсутствие дисциплины”, мы со Львом уже успели побрататься.
Много воды утекло. За эти годы наши дороги множество раз расходились, сходились и переплетались в невиданных узорах. Теперича вернемся в 1762 год. Поговорив со Львом о насущных проблемах, я вынужден был вернуться в пыл остального бала.
На территории усадьбы, прямо на краю холма, располагалась обширная смотровая площадка. За час до Восхода император предложил всем присутствующим перейти именно туда, дабы первыми увидеть прекрасный пейзаж.
Встав у каменного ограждения на площадке, я смотрел в даль, пробуя вино из бокала. На обширных полях мелкими точками мне виделись крестьяне, а мельницы походили не иначе как на свечи. Чуть дальше и левее возвышались темные стены Нижеграда. На самом горизонте слегка виднелся лес.
Все выглядело очень безжизненно, а виной тому был холодный свет Эос. Лишь местами можно было разглядеть как светят костры, факела, а порой даже целые поля, усаженные светящимися культурами. В момент, меж столбов лесных деревьев я заметил теплое, яркое свечение. Сперва причудилось, что это пожар, но после, когда огромная небесная сфера показалась из-за крон деревьев, опасения исчезли. На смену им пришло восхищение. Бокал вина выпал из рук, челюсть, наверное, почти отвалилось. Никогда прежде я не видел такого буйства цветов.
И этими чувствами я был не одинок. За спиной в тот же момент пронеслись восторженные вздохи. Весь бал собрался у края площадки. Будь наша воля, уверен, каждый бы отдал все свои богатства, лишь бы заставить солнце застыть в таком положении.
Я слышал много рассказов о красоте Восхода от всех, кто когда-либо его застал. Тем не менее я и подумать не мог, что он настолько прекрасен.
Когда первый луч солнца коснулся полей, я заметил, как вдалеке, ближе к подножию соседнего холма, что-то изменилось. В какой-то момент пространство в этом месте словно исказилось, и воздух наполнился тревожным гулом.
IV - В красном тумане
IV - В красном тумане
Гул сменился громом, серией истошных взрывов, бьющих по ушам даже на таком расстоянии. Меня то, солдата до мозга костей, что и под обвалы замков попадал, и рокот магии над головой слышал, на миг выбило из сознания таким громким звуком. Не нужно быть гением, чтобы понять, каково было собравшейся здесь аристократии.
Отправившись от звукового удара, я выпрямился и посмотрел вниз. Взрывы были не просто звуковым сопровождением некого заклинания, а вполне реальной угрозой. На полях виднелись несколько кратеров, а дым от взрывов все никак не сходил. К тому моменту большинство дворян разбежалось со смотровой площадки. Остались лишь я, император и генерал Пётр Грейг, которого к удивлению я встретил впервые за весь бал.
— Нападение? — спросил его величество, пытаясь разглядеть признаки вторжения.
— Уже бы воспользовались моментом, так что не похоже. Выглядит как применение сильного заклинания, но зачем? — ответил я.
— Если бы кто-то захотел нас тут перерезать, то уже сделал бы это, а не стал дымить на полях. Рад, что именно вы, господа, остались здесь. Как считаете, если к нам вторглись, хватит ли здешних сил?