Окинув взглядом небольшое углубление между холмами, я увидел свет множества факелов внизу. Приглядевшись понял, что это и есть солдаты, ожидающие меня. Расположились они, мягко говоря, через пень-колоду. С их позиции разглядеть надвигающихся светокровов было не то что бы сложно, скорее невозможно.
Приблизившись к ним, я приказал подняться на верх холма и построиться. В ответ не услышал ничего, на меня посмотрели как на идиота и проигнорировали. После я спросил:
— Кто у вас главный?
Солдат передо мной замялся, но быстро указал на высокого мужчину, стоявшего у костра в центре лагеря. Позже я выяснил, что звали его Лёрье. Подойдя к нему, я сразу почувствовал неприязнь и она была взаимной.
— Ты и есть их командир? — спросил я, глядя прямо в его глаза.
— Барон назначил меня отвечать за их дисциплину, пока он отсутствует, — ответил Лёрье с явной гордостью. Его взгляд был холоден и надменен.
— Барон предпочел остаться в городе за стенами, а не здесь, с вами, — заметил я, подчеркивая его трусость, — приказом императора все баронские люди переходят под мое командование.
Лёрье недовольно скрестил руки на груди. Ему явно не понравился мой тон.
— Допустим я соглашусь, но что насчет всех этих людей? Думаешь они станут слушать незнакомца? Врядле. Тут почти не осталось войск твоего императора и пока это так ни ты, ни твой хозяин над нами не имеют власти.
— Говорят, оружие – зеркало души воина, — я подошел к Лёрье в упор, — предлагаю так: чье будет в лучшем состоянии, тот и главный.
Поверив мне, он кивнул и достал свой меч. Наточенный, чистый, длинный и красивый он блестел в алом свету. Довольный собой, Лёрье поместил меч в ножны. Обнажив свою саблю, я в секунду отрубил его голову. Она отлетела прямо под ноги группе солдат, из шеи Лёрье пустился фонтан крови, а его тело с грохотом рухнуло.
— А теперь запомните, — я обернулся к остальным, немым солдатам, — здесь я – ваш командир. Вы не смеете подчиниться ни Лёрье, ни барону, ни богу, ни даже императору. Здесь я заменяю ваш мозг, ваше сердце, чуйку, страх и гений.
В глазах толпы читался как страх и покорность, так и первородный гнев. Некоторые из них потянулись к оружию.
— Убив меня вы не решите ровным счетом ничего, наоборот, обречете себя на смерть. Вас найдут и покарают и ваша радость если это будут не имперские мужи, а не светокровы. Думаете просто так сюда послали именно меня?
Толпа зашевелилась. Гул шепота пошел сквозь воинов.
— В этой ситуации я единственный, под чьим командованием такие жалкие силы смогут победить. Вы вольны выбирать: забрать свои семьи, податься в бегах, жить в нищете и в итоге быть покаранными за убийство генерала или отдать свой разум и тело Филиппу Воронову, умереть героем и защитить то что вам дорого. Вперёд же! Время выбирать судьбу!
Гомон стих. Медленно я посмотрел каждому из них в глаза. Те, в ком еще оставалось хоть немного сомнения дрожали от моего взора и невольно делали нужный мне выбор. Один человек вышел и строя и направился в сторону города. Тяжелая рука рядом стоящего товарища схватила его за плечо и переубедила в миг.
— В таком случае… — почти сразу продолжил я, не позволив разуму солдат взять верх над их эмоциями, — марш на верх!
Построив солдат я принялся обходить их ряды, наблюдая за поведением и оценивая подготовку. С каждым шагом чувствовалась напряжённость, сгустившаяся в воздухе. Многие из них едва ли держали оружие как следует, но всё равно смотрели на меня, ожидая приказов. Солдаты барона, очевидно, выделялись на фоне ополчения – они выглядели умереннее и мужественнее, однако и в их взгляде читалось то ли уважение, то ли страх передо мной.
Проходя мимо очередного ряда, я заметил странного молодого человека. Он явно выбивался из общего ряда: выглядел меньше, замкнутее и слабее. Его одежда, скорее подходила не для солдата, а для городского ремесленника. Движения юнца были рваными и неловкими, словно он впервые оказался в таком окружении. Его лицо было испачкано в чем-то черном, из-под рукавов виднелись ожоги.
Парень возился с каким-то мешочком, сверля его дерганым глазом. То и дело он засовывал прямой длинный нос внутрь, вдыхая содержимое. Сразу после этого он громко кашлял, почти раздирая до крови раздраженное пространство вокруг носа.
Подойдя ближе, ударом руки я выбил мешок из его рук. Черный песок рассыпался на земле. Юнец тут же упал на колени, жадно пытаясь собрать порошок с земли, буквально слизать каждую пылинку.
— Как твое имя? — я глядел на ползающего парня с нескрываемым презрением. Ответа не последовало. Мои слова не дернули его, не заставили даже молча оглянуться.