— Как твое имя?! — спросил я еще раз, но громче и злее. Результат все тот же, меня будто не существовало для юнца.
— Последний раз спрашиваю! Назовись, холоп! — я схватил мешок с земли и поднял над собой так высоко, как доставала моя рука. Это сработало.
— Та-рун, — членораздельно выдавил он дрожащим голосом, стоя передо мною на коленях и не отрывая взгляда от своего сокровища, — презренный слуга его благородия барона Мишра…
Парень закашлялся, прижавшись еще ближе к земле.
— Был послан сражаться за его имя.
— Сражаться значит… Барон решил избавиться от придворного уродца, понимаю его. Но почему таким способом? — говорил я сам с собой, рассматривая множественные изъяны Таруна.
Завязав мешок, я выкинул его как можно дальше и, использовав магию, слегка поджог. На лице юнца тут же проявился испуг, но не по той причине, что я думал. Лишь пламя соприкоснулось с содержимым, как тут же прозвучал взрыв, в миг сделавшись всю землю вокруг него безжизненной.
— Что это было? — в недоумении я развернулся к солдатам и Таруну.
— Это был порох, — хриплым, отчаянным голосом произнес юнец.
— Порох?
— Кажется, в вашей стране его совсем не используют, но я по праву назову его величайшим открытием нашей цивилизации,
— Взрывоопасный наркотик… да уж, величайшее изобретение. Хотя, чего еще было от тебя ожидать?
— Не поймите меня неправильно, ваше величество, — прокашлялся он, — такое… влечение к пороху я заметил только за собой. Для иных же он – великое оружие.
— Оружие, говоришь? — задумался я. И действительно, затратив столь мало магических сил я смог создать взрыв, который порядил бы ряды врага, — сколько же пороха ты можешь достать?
— Барон предоставил мне три бочки полные пороха… одну из них я опустошил наполовину, — по реакции Таруна стало понятно, что делиться этим порохом он не желает.
— Ты ведь умеешь его создавать, дорогой Тарун? — я наклонился, опустив свое лицо на уровень юнца.
— У-умею, — чуть попятился он назад.
— Позволь нам использовать твой порох в битве и тогда, одержав победу, под моим покровительством ты сможешь сделать столько, сколько захочешь.
Глаза парня загорелись.
— Хорошо, — промямлил он, — я доставлю их из города.
— Напоследок скажи насколько сильно он взорвется, если сложить весь твой порох в кучу?
— Думаю, если взорвать их одновременно на низменности, — пальцем он указал туда, где лежало тело Лёрье, — всех, кто будет там находиться… сотрет с лица земли… Да, думаю так.
V - Черное золото
V - Черное золото
Юнец не соврал. Заманив светокровов на низину, я поджег порох огненным заклинанием, что уничтожило большую часть люморгов и ранило оставшихся. Нивелировав их преимущество в количестве, ополчение под моим руководством дало бой чудовищам, вынудив оставшихся в живых бежать.
После битвы с чудовищами ополченцы, пережившие схватку, страдали в госпиталях от невыносимых вибраций, что разрывали их тела изнутри. Эти мучительные волны проходили по каждому нерву, словно эхо. Металлические клинки, которыми они сражались, стали проводниками этих сил. Каждый удар, нанесённый по чудовищу, оборачивался ужасной дрожью, которая отзывалась в мышцах, костях и сухожилиях. Теперь, в тишине палат, ополченцы корчились на кроватях, пытаясь найти хотя бы краткий миг облегчения от этой пытки, что не отпускала их даже во сне.
Одержав победу над люморгами я вернулся в Михайльград. На душе стало спокойнее, гораздо спокойнее, но я жаждал полного умиротворения. В знаниях юного Таруна я увидел ключ ко многим победам. Технологии иномирцев, как мы их стали называть, могли бы полностью изменить военное дело, а я бы возглавил эту волну перемен, которая накрыла бы всех иных генералов, а я вышел бы из воды главным победителем. Понятное дело юный инженер был не единственным кто разбирался в своем ремесле, вероятно был даже не лучшим, но его я легче всего мог расположить к себе.
Прийдя к барону я выложил за выкуп мальца целых 112 рублей. За эту же сумму я мог купить целую деревенскую семью и знал, что барон излишне гнёт цену, но согласился. Здоровый, молодой, такого худощавого телосложения раб стоил бы не больше 10 рублей, добавляя к этому знание грамоты и каких-никаких навыков инженерии ценник рос до 30. Оценивать стоимость разных людей было отчасти моим увлечением. Прискорбно то, что не беря в расчет мои военные подвиги, за меня не дали бы даже 15 рублей.
Игнорируя любые упрёки жены, я поселил Таруна ни в конюшне, ни в доме для прислуги, ни где-то в городе, а в самом особняке, полностью выделив ему один из своих кабинетов. Его высочество создал условия для множества иномирцев в Михайльграде, но даже среди своих мальцу было бы опасно и я обязан был держать его рядом с собой.